Соня Кривая
Шрифт:
И. К. Джазговский.
Договорились о тщательной конспирации. Каждый подпольщик должен знать только своего руководителя, группы насчитывают не более пяти человек. Всех связывает в городе — Станислав Рогозинский, на железной дороге — Софья Кривая.
Тяжелый сундучок
В конце апреля 1918 года одна из пропагандистских
С поездом дальнего следования группа доехала лишь до Омска.
Здесь Д. Д. Кудрявцева и его товарищей встретил М. С. Иванов, работник управления Омской железной дороги, большевик. Он сообщил, что дальше продвигаться невозможно: мятеж чехословацкого корпуса отрезал все пути.
7 июня в город вошли белочехи и белогвардейцы. Перед политработниками встал вопрос, что предпринять в этой сложной обстановке. Решено было выехать в Челябинск, где по сведениям, полученным от омских большевиков, действовала крепкая партийная большевистская организация. Заручились документами-паспортами, перекупленными за большие деньги у переселенцев, волею судеб застрявших на этой станции по дороге в Сибирь. Но и таким путем ехать в Челябинск было небезопасно. Чемоданы группы еще были наполнены пропагандистской литературой. Обнаружение ее на занятой белыми территории сулило недоброе.
— Как быть?
— Пусть литература все же послужит революции, — решил Дмитрий Дмитриевич. — Дождемся, когда в вагонах уснут и разбросаем ее через окно.
Так и поступили.
Темная ночь скрыла следы. А наутро жители пристанционных поселков, несомненно, нашли возле железнодорожного полотна и спрятали большевистскую литературу.
Вот и Челябинск. На перроне много военных. Чешские и русские офицеры. Патрули, придирчиво оглядывающие прибывающих.
Группе Кудрявцева удалось устроиться в привокзальной гостинице. Но всем долго здесь находиться нельзя.
Было решено: Кудрявцев и Поспелов остаются в Челябинске. Остальные пешком двинулись на Шадринск, где сохранилась Советская власть. За неделю, преодолев стокилометровое расстояние, они достигли цели, а еще через неделю были в Москве.
Вскоре в Челябинск приезжает Матвей Иванов — член исполкома Омского городского Совета, совершивший побег из лагеря, куда попал арестованный белочехами.
В Челябинске М. Иванов хорошо знал одного из подпольщиков кузнеца Л. Лепешкова. К нему он и отправился по прибытии. Одет Иванов был в форму железнодорожника. В правой руке — металлический кондукторский сундучок. Футляры с сигнальными флажками на ремне, перекинутом через плечо, не оставляли сомнения, что это — кондуктор товарного поезда.
Шел он спокойно, без оглядки, походкой уставшего после ночной смены человека. На мосту через Миасс — чехословацкий патруль. Патруль ничего не заподозрил.
Вот и угловой дом на Зыряновской (ныне ул. Лепешкова). Подойдя ближе, Иванов осторожно огляделся.
Улицы пусты. Тихонько побарабанил в оконное стекло. Вышел хозяин.
Мужчины заключили друг друга в крепкие объятия. Лепешков взял у пришедшего железный сундучок. Могучую руку кузнеца потянуло вниз.
— Ого! Наковальню привез? — рассмеялся он.
Иванов лукаво улыбнулся. В сундуке были книжки, а под ними — два револьвера и бомбы.
Так и не отдохнув после дороги, оба отправились в кузницу. Лепешков, выдав приезжего за двоюродного брата из деревни, помог ему устроиться молотобойцем.
Встреча Матвея Иванова с Софьей Кривой состоялась через день. Поводом послужил ее визит в кузницу с бачком для кипячения инструментов, который Лепешков должен был запаять.
Иванов рассказал Софье Авсеевне о делах омского подполья.
— В Омске, на улице Степной, дом № 1, — сообщил он, — организована явочная квартира для подпольщиков, которые будут приезжать из Челябинска для связи.
Когда Соня вернулась в аптеку, никто, конечно, и подумать не мог, что ремонт посудины был предлогом для встречи подпольщиков.
Среди врагов
Из гостиницы на вокзале Дмитрий Кудрявцев и Петр Поспелов все-таки ушли. Боялись, что ими может заинтересоваться контрразведка. Вместе наняли холостяцкую квартиру на Болотной улице (ныне ул. Красная).
— Итак, — подвел итог Кудрявцев. — Что мы имеем? Устроены с жильем, но без работы. Полны желания бороться, но никаких связей с местными большевиками. А они есть, непременно есть. Думаю, главное теперь — раствориться в общей массе, устроиться на работу и осторожно нащупывать связи.
Петр Поспелов [4] был того же мнения. Еще в Москве он не раз выспрашивал у дяди Митяя (старая подпольная кличка Д. Д. Кудрявцева) о методах глубокой конспирации. Думал ли тогда, что все это еще может пригодиться?
4
Петр Николаевич Поспелов — участник большевистского подполья 1918—1919 гг. в Челябинске. Ныне — действительный член Академии наук СССР.
…Буржуазия спешила. Сразу же после свержения Советской власти в Челябинске началась реставрация старых порядков. Заработали контрразведка и милиция. Запрещались митинги и собрания, профсоюзам не разрешили отныне заниматься какой-либо политической деятельностью.
Узнав о наборе служащих в городскую продовольственную управу, Д. Д. Кудрявцев пошел наниматься. Беседовали с ним долго и, убедившись в «полной его лояльности к новым властям», приняли на работу. Петр Поспелов тоже устроился — делопроизводителем в совете профессиональных союзов Челябинского района.
Оба настойчиво искали связи с местным большевистским подпольем. И нашли. Однажды, приехав на железнодорожную станцию по делам продовольственной управы, Кудрявцев обратил внимание на неизвестного ему человека. Казалось, тот присматривается к нему. Закончив дела, Дмитрий Дмитриевич отправился в город. Тот самый, с вокзала, шел следом. Кудрявцев резко остановился. Теперь их разделяло всего несколько шагов. «Да ведь это — Иванов из Омска!»
— Узнали?
— Узнал, потому и хожу за вами, Дмитрий Дмитриевич.