Сонина Америка
Шрифт:
Соня со всей серьезностью заверила его, что газированного яда ей более чем достаточно. Шутки парень не понял. Соня привычно списала это на все еще не взятый ею окончательно языковой барьер, а не на отсутствие чувства юмора у многих американ-
цев, впрочем, как и у некоторых русских. Помахав ему ручкой, она вышла в ночь.
Домой идти не хотелось. Сонечка присела на ящик с газетами и закурила. Затем съела бутерброд, глазея на освещенную улицу и редкие проезжающие мимо машины, не нарушающие скоростной режим. Какие молодцы! А ведь сколько раз она сама гоняла по ночной МКАД, радуясь относительно пустой трассе и вдавливая газ в пол. «Идиотка! Как будто соблюдение правил безопасности – дань постылой системе, а не
Она выпила противной кока-колы и снова закурила.
Мимо медленно проехала полицейская машина. Из ее недр на Соню с интересом взирали двое в форме.
– Патрульные?! Нельзя сидеть на автомате по продаже газет? – Соня встала и прошлась туда-сюда. Из лавки вышел продавец и, улыбаясь, поинтересовался, все ли у нее в порядке. Заулыбавшись в ответ не менее лучезарно, Соня заверила, что все прекрасно. Ей и правда было хорошо. Не холодно и не жарко. Даже кока-кола не могла испортить Сонечкиного возвышенного настроения. Мысли… вернее, ощущения, крутились в ее голове примерно такие: «На другой стороне глобуса я стою в тапках, курю и пью кока-колу. Надо мною – совсем иная карта звездного неба. По этой мостовой бродят люди, говорящие на другом языке. Милый продавец ночного магазина пьет отвратительный кофе, а я… Я – на другой стороне глобуса, стою в тапках, курю и пью кока-колу…»
– У вас все в порядке, мэм? – Пока Соня предавалась экзистенциальному прорыву в себя, полицейские, намотав пару кругов, решились-таки задать вопрос никуда не идущей девушке в пижаме и тапках.
– О, все прекрасно! – Градус Сонечкиного восторга был немыслим.
– Мэм, точно все в порядке? – не отставали назойливые стражи порядка, ни на мгновение, ни на интонацию не ставшие менее вежливыми.
– Да все отлично! – приветливо помахала сигаретой Соня. Полицейский рефлекторно принюхался.
– Табак-с! – ерничая, заверила Соня.
– А где вы живете? – поинтересовались патрульные.
– Вселенная, Солнечная система, планета Земля! – гордо произнесла Соня по-русски. Но тут же, смутившись, по-английски назвала адрес. Такая-то лайн. Вроде как перевела слово «вселенная» с русской эгегей-блядской необъятности на законопослушную американскую законность.
– Давайте, мы вас туда отвезем.
– Да здесь всего два квартала…
– Давайте, все же…
– Ну ладно-ладно. – Сонечке было жаль их расстраивать. Документы не спрашивают. И хотя не раз и не два и посольские, и ооновские инструктора настаивали на том, что документы, удостоверяющие личность, надо таскать при себе постоянно «на всякий случай», у Сони в кармане пижамы лежали только ключи и зажигалка. Кстати, продавец совершил федеральное преступление – он продал ей сигареты, не увидав ее identity. Вдруг она неприлично помолодела за истекшие сутки и ей уже нельзя покупать сигареты?
– Мэм, как вам Бостон? – спросили Соню полицейские.
– Он прекрасен! – ни капельки не покривив душой, честно ответила она.
И тут же обрушилась на них попыткой объяснить, что сейчас – вот именно здесь – на этой планете, есть только она, Соня, ночной магазин с продавцом, и они все вместе в этой машине. И больше никого и ничего. Они кивали, соглашались. Вряд ли они вообще что-то поняли, потому что Соня путала времена и глаголы, а также одушевляла узаконенно неодушевленное английским языком. Через пару минут они прибыли. Полицейские так и не спросили у нее identity; так и не забрали «в отделение» для выяснения личности; так и не потревожили сон хозяев глупыми расспросами и уточнениями.
Они лишь дождались, когда Соня, взбежав на крылечко, открыла дверь своим ключом. И помахали ей на прощание. Она послала им в ответ воздушный поцелуй. Полицейские медленно отчалили в ночь.
Соня улеглась в постель и, прошептав в темноту: «Тиха бруклайновская ночь…»,
«Ночной Бостон неотразим. Когда Земля поворачивается к Солнцу другим боком, многое видится в ином свете. Нет, не в свете звезд и луны. Хотя и это тоже. В свете истинно человеческих ценностей. И пусть где-то в Новогиреево «силы зла властвуют безраздельно». И наверняка в Квинсе не стоит сейчас бродить обвешанной золотом. Но здесь – в Бруклайне – я чувствовала себя абсолютно спокойно в тапках и без identity», – записала она утром в свой блокнот.
– Соня, а давайте выпьем вина, а?
– Валера, ну это уж и вовсе не по-американски – пить с утра в субботу.
– Ну так мы с вами русские или как?! – рассмеялся Валера.
– Знаете, я не против, но мне неловко. Скоро за мной приедет Джош и наверняка повезет в какие-нибудь чрезвычайно презентабельные места, а я – уже под градусом.
– Славный парень этот Джош, да?
– Прекрасный! Ведь именно благодаря ему я живу у вас.
– Да-да, кроме всего прочего, он – координатор программы…
– Community Connections, – улыбаясь, закончила Соня.
– Да-да. Я запнулся, как это правильно перевести по-русски.
– Дословно правильного перевода не существует, Валера, как мне кажется. Вернее, дословный перевод не отразит суть. А смысл тут важнее слов. «Союз похожих» имеется в виду. Добрый союз хороших похожих людей. Два уха, нос… Хотя, конечно, формально это не так. Но я склонна ко всякого рода философским излишествам.
– Я так рад, я наговорился с вами года на два вперед, Сонечка.
– О, на здоровье! Если будет охота еще поговорить, присылайте приглашение!
– И, главное, что в Джоше? Что он занимается этим совсем не ради денег, учитывая, что они у него имеются по факту рождения.
– А уж почему он так возится со мной, я и вовсе понять не могу. Особенно учитывая его сексуальную, как это принято говорить, ориентацию. Правда, его Майкл совсем замучил меня деепричастными оборотами, – рассмеялась Соня. – Если бы не Джош, я бы и сотой части всего здесь не увидала. Ходила бы в MGH – обратно и привет! И что бы я увидела? Безусловное благополучие американской медицины. По сравнению с нашей, разумеется, – печально улыбнулась она. – Я и понятия не имею, как подойду теперь к обшарпанным стенам родного роддома. Как снова буду выбивать из операционной медсестры шовный материал и работать в перчатках, на два размера больше требуемых. Ну, не будем о грустном. Наливайте свое вино, от одного бокала еще никто не окосел. Хотите, Валера, я расскажу вам страшную историю, приключившуюся со мной в Нью-Джерси?
– Очень хочу!
– Знаете, Валера, если бы я решила остаться в Штатах, я бы поселилась только в Бостоне и только в Бруклайне.
Валера был так горд, как будто сам основал этот самый район.
– За Бруклайн! – провозгласила Соня.
– И не путать с Бруклином! – поднял бокал Валера.
Они выпили, и Соня начала рассказывать свой, как она назвала его, триллер.
Что-то было не так. Стандартный гостиничный номер. Маленький коридорчик. Налево – шкаф. Направо – ванная. Прямо – собственно номер для обычных смертных командировочных. Большая, идеально застеленная кровать. Рядом – телефон на тумбочке. Напротив – телевизор. Окно. Балкон. Но что-то не так. Не ночь за окном вызывает холодок в солнечном сплетении. И не индустриальный пейзаж. Что-то не так… Соню сводит легкой судорогой. «Чушь какая-то. Осталось еще только вспомнить «1408», [13] чтобы лихорадочно броситься звонить дежурному администратору. Ну, вот… Вспомнила! А-а-а!!! Где, блин, список телефонных номеров?!»
13
Фильм по рассказу Стивена Кинга.