Сонеты

Шекспир Уильям

Тогда б я знал, что думали в те дни Об этом чуде, сложно совершенном, Ушли ли мы вперед, или они, Иль этот мир остался неизменным.

Но верю я, что лучшие слова В честь меньшего слагались божества!

x x x Как движется к земле морской прибой, Так и ряды бессчетные минут, Сменяя предыдущие собой, Поочередно к вечности бегут.

Младенчества новорожденный серп Стремится к зрелости и, наконец, Кривых затмений испытав ущерб, Сдает в борьбе свой золотой венец.

Резец годов у жизни на челе За полосой проводит полосу. Все лучшее,

что дышит на земле, Ложится под разящую косу.

Но время не сметет моей строки, Где ты пребудешь смерти вопреки!

x x x Его лицо - одно из отражений Тех дней, когда на свете красота Цвела свободно, как цветок весенний, И не рядилась в ложные цвета.

Когда никто в кладбищенской ограде Не смел нарушить мертвенный покой И дать зарытой золотистой пряди Вторую жизнь на голове другой.

Его лицо приветливо и скромно, Уста поддельных красок лишены. В его весне нет зелени заемной И новизна не грабит старины.

Его хранит природа для сравненья Прекрасной правды с ложью украшенья.

x x x В том внешнем, что в тебе находит взор, Нет ничего, что хочется исправить. Вражды и дружбы общий приговор Не может к правде черточки прибавить.

За внешний облик - внешний и почет. Но голос тех же судей неподкупных Звучит иначе, если речь зайдет О свойствах сердца, глазу недоступных.

Толкует о душе твоей молва А зеркало души - ее деянья. И заглушает сорная трава Твоих сладчайших роз благоуханье.

Твой нежный сад запущен потому, Что он доступен всем и никому.

x x x То время года видишь ты во мне, Когда один-другой багряный лист От холода трепещет в вышине На хорах, где умолк веселый свист.

Во мне ты видишь тот вечерний час, Когда поблек на западе закат И купол неба, отнятый у нас, Подобьем смерти - сумраком объят.

Во мне ты видишь блеск того огня, Который гаснет в пепле прошлых дней, И то, что жизнью было для меня, Могилою становится моей.

Ты видишь все. Но близостью конца Теснее наши связаны сердца!

x x x Когда меня отправят под арест Без выкупа, залога и отсрочки, Не глыба камня, не могильный крест, Мне памятником будут эти строчки.

Ты вновь и вновь найдешь в моих стихах Все, что во мне тебе принадлежало. Пускай земле достанется мой прах, Ты, потеряв меня, утратишь мало.

С тобою будет лучшее во мне. А смерть возьмет от жизни быстротечной Осадок, остающийся на дне, То, что похитить мог бродяга встречный.

Ей - черепки разбитого ковша, Тебе - мое вино, моя душа.

x x x Ты утоляешь мой голодный взор, Как землю освежительная влага. С тобой веду я бесконечный спор, Как со своей сокровищницей скряга.

То счастлив он, то мечется во сне, Боясь шагов, звучащих за стеною, То хочет быть с ларцом наедине, То рад блеснуть сверкающей казною.

Так я, вкусив блаженство на пиру, Терзаюсь жаждой в ожиданье взгляда. Живу я тем, что у тебя беру, Моя надежда, мука и награда.

В томительном чередованье дней То я богаче всех, то всех бедней.

x x x

Увы, мой стих не блещет новизной, Разнообразьем перемен нежданных. Не поискать ли мне тропы иной, Приемов новых, сочетаний странных?

Я повторяю прежнее опять, В одежде старой появляюсь снова. И кажется, по имени назвать Меня в стихах любое может слово.

Все это оттого, что вновь и вновь Решаю я одну свою задачу: Я о тебе пишу, моя любовь, И то же сердце, те же силы трачу.

Все то же солнце ходит надо мной, Но и оно не блещет новизной.

x x x Тебя я музой называл своею Так часто, что теперь наперебой Поэты, переняв мою затею, Свои стихи украсили тобой.

Глаза, что петь немного научили, Заставили невежество летать, Искусству тонкому придали крылья, Изяществу - величия печать.

И все же горд своим я приношеньем, Хоть мне такие крылья не даны. Стихам других ты служишь украшеньем, Мои стихи тобою рождены,

Поэзия - в тебе. Простые чувства Ты возвышать умеешь до искусства.

x x x Когда один я находил истоки Поэзии в тебе, блистал мой стих. Но как теперь мои померкли строки И голос музы немощной затих!

Я сознаю своих стихов бессилье. Но все, что можно о тебе сказать, Поэт в твоем находит изобилье, Чтобы тебе преподнести опять.

Он славит добродетель, это слово Украв у поведенья твоего, Он воспевает красоту, но снова Приносит дар, ограбив божество.

Благодарить не должен тот, кто платит Сполна за все, что стихотворец тратит.

x x x Мне изменяет голос мой и стих, Когда подумаю, какой певец Тебя прославил громом струн своих, Меня молчать заставив наконец.

Но так как вольный океан широк И с кораблем могучим наравне Качает скромный маленький челнок, Дерзнул я появиться на волне.

Лишь с помощью твоей средь бурных вод Могу держаться, не иду ко дну. А он в сиянье парусов плывет, Бездонную тревожа глубину.

Не знаю я, что ждет меня в пути, Но не боюсь и смерть в любви найти.

x x x Тебе ль меня придется хоронить Иль мне тебя - не знаю, друг мой милый. Но пусть судьбы твоей прервется нить, Твой образ не исчезнет за могилой.

Ты сохранишь и жизнь и красоту, А от меня ничто не сохранится. На кладбище покой я обрету, А твой приют - открытая гробница.

Твой памятник - восторженный мой стих. Кто не рожден еще, его услышит. И мир повторит повесть дней твоих, Когда умрут все те, кто ныне дышит.

Ты будешь жить, земной покинув прах, Там, где живет дыханье, - на устах!

x x x Не обручен ты с музою моей. И часто снисходителен твой суд, Когда тебе поэты наших дней Красноречиво посвящают труд.

Твой ум изящен, как твои черты, Гораздо тоньше всех моих похвал. И поневоле строчек ищешь ты Новее тех, что я тебе писал.

Я уступить соперникам готов. Но после риторических потуг Яснее станет правда этих слов, Что пишет просто говорящий друг.

Бескровным краскам яркая нужна, Твоя же кровь и без того красна.