Сонечка
Шрифт:
СОНЯ. Маня.
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Маня! Точно, Маня! А я забыл. Маня, Манечка... Так вот... Говорят, воспоминания - это старость. Не хочу вспоминать. Лучше она вам сама расскажет. Я могу рассказать о ее добром сердце.
СОНЯ. Не надо.
РОМАН. Интересно, очень интересно.
СОНЯ. Я устала, Иван Степанович.
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Да, извините.
СОНЯ. Я не спала всю ночь.
РОМАН. Мы говорили.
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Конечно, я понимаю, простите... Вечно я со своей чепухой... простите... (Роману). Рад нашей вторичной беседе. Буду рад и третьей. Вы совсем не спали... Бедная...
РОМАН.
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Нельзя так. Надо беречь себя. Береги ближнего сбережешь себя.
РОМАН. Да, я скоро ухожу.
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. До свидания.
РОМАН. Да-да.
СОНЯ. До свидания, Иван Степанович.
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. До свидания, Сонечка. (Берет, стоящую рядом с ним, неоструганную палку). Я же хотел рассказать! Знаете, что это? Думаете, обыкновенная палка? Ничего подобного. Это самая настоящая палочка-выручалочка, это наисовременнейший телефон. Я, кстати, если вы помните, вчера им воспользовался, звонил вам. (Показывает, как он звонил вчера, то есть, стучит по батарее). Вот это техника! А вы говорите Америка, Америка! Мне однажды плохо стало, так нехорошо, что шевельнуться не могу. Сердце уже не то - старческое. Смех, да? Ну, я палкой. С тех пор так и договорились, и сигнал специальный придумали: когда плохо, сил, буквально, не остается, значит, удар должен быть одиночный, а когда что-то ерундовское, мелочевое и необязательное - сигнал дробный. Как вчера. У нас тут своя сложная система, Роман. Да, это вам не Америка. Но и там... разве найдешь в Америке таких соседей? Если б не Аня, я уж и не знаю... давно бы на том свете был. Опять я заболтался. Вы уж простите... Сонечка, ложись спать. Пусть она поспит.
РОМАН. Да-да.
Иван Степанович идет к выходу, хочет выйти, но мешает входящий Вадим.
ВАДИМ. О, Иван Степанович! Доброе утро. Опять мешала? Шумела?
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Нет, что вы...
ВАДИМ. Если разрешите, я ее выпорю. Прямо сейчас, при вас. Чтоб впредь неповадно было. У вас есть ремень? Соня, готовься, я тебя пороть буду!
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Мне нравится ваш дом.
ВАДИМ. Все равно буду пороть.
ИВАН СТЕПАНОВИЧ. Она устала, пусть поспит. До свидания. (Выходит).
ВАДИМ. Устала?! В ее-то годы?! Нет, буду пороть!.. (Замечает Романа). Ого, американский друг еще здесь?..
РОМАН (продолжает говорить с акцентом). Понимаете, Америка - далекая страна. Я хочу сказать, что Америка - другой часовой пояс. Когда у вас ложатся спать, в Америке начинают бодрствовать.
ВАДИМ (Соне). Вы не спали?
РОМАН. Соня рассказывала о Москве, а я ей - об Америке. А вы спали?
ВАДИМ. Соня, по-моему, это не совсем нормально не спать всю ночь.
РОМАН. А доктор еще спит?
ВАДИМ. А у вас крепкое здоровье... как вас зовут?
РОМАН. Романом. Заспали вы мое имя.
ВАДИМ. Вы, Роман, крепыш.
РОМАН. Я силен - это правда. Но силен только оттого, что Соня, ваша дочь, отдала мне свои обязанности. Да-да, действительно. Теперь "ваше величество" - я. А Соня на заслуженном отдыхе. Согласитесь, она плохо справлялась с обязанностями. Надо чуть-чуть пожестче. Мягко стелет, слишком мягко.
ВАДИМ. Сонь, иди поспи. (Подходит к Соне, садится рядом). Аня придет сюда, так что тебе никто не помешает. Ты слышишь?
СОНЯ. Не хочу.
РОМАН. Вадим...
Вадим удивленно смотрит на Романа.
РОМАН.
ВАДИМ. По-моему вам пора домой, молодой человек.
РОМАН. Э-э, да вы забываетесь! Кто вам позволил так со мной разговаривать?! Или вы думаете?!. Вы что себе думаете?! Палач!
В это время входит Анна.
РОМАН (Анне). Вы сегодня палач? Ах, вы из соседнего королевства. Я тут с вами запутался. Однако, хорошо, что вы пришли, я как раз о вас думал. Знаете что, давайте-ка прорубим стену между нашими королевствами, а? Долой преграды к взаимопониманию! Да здравствует перестройка! Получится трехкомнатная квартирка. А зачем, скажите на милость, в такой квартире два туалета, две ванные и две кухни? Вместо них надо сделать две комнаты - одну из туалета и ванной, другую - из кухни. Какова мысль? Представляете, будет огромная пятикомнатная квартира. И вы втроем, втроем! Будете жить в пятикомнатном дворце.
АННА. План - гениальный. Будем думать. Вадик, значит, мы уже не идем к твоей маме?
РОМАН. Темную комнату не сдадите? За идею. Все-таки, идея моя.
АННА. Что?
РОМАН. У вас получится одна комната без окон, темная, бывший туалет с ванной. Я бы хотел ее снять.
АННА. В туалете жить будете?
РОМАН. В бывшем туалете. Запах прошлого, как известно, прекрасно забивается другими запахами. Например, запахом настоящего. Или запахом будущего. В любом случае, у меня от вашего прошлого ничего не останется, уверяю вас.
АННА. А темно вам не будет? Без света не самая светлая жизнь.
РОМАН. А кто со светом, вы?
АННА. Что-то к нам пробивается.
РОМАН. Я люблю искусственное освещение, оно стабильней. И постоянней.
АННА. Сонь, вы что, не спали?
СОНЯ. Спали.
РОМАН. Мы не спали всю ночь.
АННА. Чем же вы занимались?
СОНЯ. Догадайся.
РОМАН. Беседа о цветущей Америке.
АННА. Иди спать.
СОНЯ. Не пойду.
АННА. Давай не будем ругаться.
СОНЯ. Давай.
ВАДИМ. Оставь ее, Ань, ты же знаешь - бесполезно.
РОМАН. Значит, комнатку сдадите.
ВАДИМ. Боюсь, денег у вас не хватит.
РОМАН. Зря боитесь, я получаю повышенную стипендию. Готов снимать долго, очень долго. Всю жизнь.
ВАДИМ. Чью жизнь?
РОМАН. Не вашу. Свою.
ВАДИМ. Не сдам.
РОМАН. На любой срок согласен.
ВАДИМ. Вообще не сдам.
РОМАН. Тогда отрублю голову.
ВАДИМ. Ань, а я, знаешь, шел сейчас по лесу...
РОМАН. Я не шучу.
ВАДИМ. И увидел маленькую птичку...
РОМАН. Палача нет, но...
ВАДИМ. У нее было подбито крыло и она не могла взлететь. Она била по земле здоровым крылом, думая, что для полета достаточно и одного крыла. Крутилась, как юла.
РОМАН. Придется вспомнить, как это делал я. Где топор?
ВАДИМ. Я ее принес с собой.
АННА. Где она?
ВАДИМ. Я сделал ей перевязку. Крыло было перебито... наверно, мальчишки из рогатки... Она понимала, что я ей желаю добра и не вырывалась. А когда перевязка была готова, она весело зачирикала. И я понял, крыло заживет. Я ее накормил, напоил и она уснула. Видно, здорово устала. Но перед тем как уснуть, она на меня так посмотрела... И я подумал: не человек ли она?