Соната разбитых сердец
Шрифт:
Марчелло жил в непростую эпоху, когда косность венецианской знати была особенно явной, а труды философов-просветителей обсуждались лишь для видимости, но точно не для того, чтобы взять на вооружение их новаторские идеи. Однако уже тогда в Венеции загорались отдельные искры стремления к той свободе, что чувствовал композитор, создавая свои произведения, и одной из этих искр, без сомнения, стал Джакомо Казанова.
Такие мысли роились в голове у Франчески, пока ее пальцы продолжали порхать по клавишам, играя знакомую мелодию. К концу произведения девушка решила, что надежда все еще есть. Она должна позволить себе следовать по течению
Франческа счастливо улыбнулась и при звуке последних нот от души поблагодарила Бенедетто Марчелло за то, что он в который раз подарил ей надежду.
Глава 16
Ответ
Моя дорогая графиня Маргарет фон Штайнберг, с несказанным удовольствием я прочитал Ваше послание, в очередной раз обнаружившее всю силу и настойчивость, коими Вы обладаете, и это, вне всяких сомнений, еще больше усилило мое страстное желание овладеть Вашим сердцем и не только. Я рад слышать, что по всему городу говорят о моих скромных деяниях, и должен вам признаться, что последствия подобной популярности отлично помогают мне отвлечь внимание от моих истинных целей.
Не переживайте из-за Альвизе Дзагури, это просто какой-то жалкий выскочка, торговец кожей. Я обязательно решу этот вопрос в самое ближайшее время. Что же касается малютки Эриццо, будьте уверены, у меня уже расставлены сети и бабочка вот-вот в них попадется. Однако как Вы нетерпеливы! Похоже, Вы не только настойчивы, но и слегка капризны, раз не находите себе места, пока не получите то, что желаете.
Что же, в таком случае я постараюсь закончить дело как можно быстрее. Но дайте мне хотя бы несколько дней, чтобы я мог немного насладиться охотой на Франческу Эриццо.
Я, безусловно, приму к сведению Ваше предостережение относительно хождения по канату и ярко-синего цвета, но Вы ведь знаете, что все это лишь народные предания, сказки, фантазии, если, конечно, за Вашими словами не скрывается нечто большее и я не должен опасаться, что Вы ведете некую двойную игру… Но мне совершенно не хотелось бы мучиться подобными подозрениями. Неужели Вы настолько коварны, что сообщите государственным инквизиторам о моих последних приключениях? Ну конечно нет! Вы обладаете сильным характером, невероятной красотой и, как мне хочется верить, честны со мной. Да и судя по всему, венецианские шпионы уже уведомили Пьетро Гардзони и остальных инквизиторов о моих делах. От внимания этого человека ничего не скроется, так что столь громкая история, как мое хождение по канату, совершенно точно дошла до него, равно как и до Совета троих мудрецов [6] , который борется с ересью и решает религиозные вопросы.
6
Совет троих мудрецов (Tre Savi all’eresia) — Святая инквизиция в Венеции, занимавшаяся религиозными вопросами.
Словом, проявите еще немного терпения и не сомневайтесь во мне, моя дорогая. Я уверен, что получу сердце юной Эриццо, и уже совсем скоро. Мне нужно
Бедняга! Мне даже немного его жаль.
Как бы то ни было, скоро Вы получите мои вести.
Пока же примите мои уверения в бесконечном восхищении и преданности.
Джакомо Казанова
Стоя посреди огромной гостиной, украшенной изящными гобеленами, Маргарет не верила своим глазам. Она в ярости разорвала письмо на мелкие кусочки, которые закружились в воздухе и упали на мраморный пол, будто конфетти.
Затем она попыталась совладать с собой и, чтобы успокоиться, обвела взглядом великолепные диваны, резные стулья с гнутыми ножками, два трюмо с зеркалами и тончайшей инкрустацией золотом. Графиня любила окружать себя изысканной мебелью: роскошная обстановка всегда помогала ей успокоиться и обрести ясность ума и твердость духа, необходимые для достижения поставленных целей.
Сейчас был как раз подобный момент.
— Какое нахальство, — произнесла она наконец. — Господин Казанова что-то не блещет умом и хорошими манерами. Правда, надо признать, он довольно смел, раз решился обращаться ко мне с подобным сарказмом. Ну хорошо. Придет и мой черед удивить его, а пока надо признаться, что бунтарский дух придает ему определенный шарм. Ты как думаешь, Гретхен? Что можешь сказать о нашем искателе приключений? — графиня фон Штайнберг перевела взгляд на свою камеристку и впилась в ее лицо двумя изумрудными лезвиями.
— Мне кажется, он умен и не разочарует ваше сиятельство, — ответила Гретхен.
— Ты в этом уверена? — ледяной тон графини заставил ее вздрогнуть. Гретхен ужасно боялась, что Маргарет каким-то непостижимым образом подозревала или, хуже того, узнала, что она посещала Казанову не только для того, чтобы передавать поручения.
— Молчишь? С чего вдруг? — прищурилась графиня. — Потеряла дар речи?
— Нет-нет, что вы, — поспешила заверить ее Гретхен. — Если я правильно поняла, у синьора Казановы возникли сложности, и ему просто понадобится еще несколько дней.
— В самом деле? — в голосе Маргарет явственно звучала подозрительность. — А ты-то откуда это знаешь?
— Город полон слухов, а Казанова еще и специально подпитывает их, потому что неразбериха и людские выдумки помогают ему скрываться от преследователей. Но я хочу также сообщить, что этот господин признался мне во всепоглощающей страсти к вам, ваше сиятельство.
На лице Маргарет отразилось удивление, смешанное с удовольствием.
— И когда он тебе это сказал?
— Да вот в последний раз, когда я принесла письмо, на которое он вам ответил.
— Ты уверена?
— Конечно, я хорошо запомнила.
— И каковы были его слова?
Гретхен сделала вид, что ненадолго задумалась. На самом деле, конечно, Джакомо ничего не говорил ей про графиню, но отступать было поздно.
— Он сказал, что восхищается вашей твердостью духа и властной чувственностью, что пылает в вас. — сочинила она.
— В самом деле? — графиня вопросительно подняла бровь.