Сон
Шрифт:
Он был владельцем «Леди Эл» уже десять лет. С тех самых пор, как ушел в отставку после смерти своей жены Эллен.
В тот же год он заинтересовался идеями реинкарнации и получил их первое документальное подтверждение.
Возможно, какую-то роль в возникновении тяги к этому предмету сыграла гнездившаяся в подсознании надежда на то, что в будущем ему представится возможность еще раз встретиться с Эллен. Но не это было важно. Во всяком случае, теперь он не стал бы объяснять повторяющиеся воспоминания этой молодой женщины гипертрофированным воображением или детской психической
Бейли не переоценивал вероятность того, что трудности Дженни Остин вызваны воспоминаниями о прошлой жизни. Он не кривил душой, когда сказал ей, что могут быть и другие объяснения. Но он сталкивался со множеством случаев и верил, что прошлая жизнь действительно существует.
Интересно, какие аргументы могли бы заставить Дженни поверить в существование реинкарнации?..
— Добрый вечер, доктор Бейли!
— Добрый вечер, Дженни. Сегодня вы чудесно выглядите!
На ней были длинная серая шерстяная юбка и жакет, бордовая блузка и серые кожаные ботинки. Судя по этому наряду и выражению лица, настроена она была весьма решительно.
— Спасибо. — В отличие от предыдущего визита сегодня Дженни накрасилась — возможно, чтобы скрыть бледность щек. Помада соответствующего тона делала ярче ее красивые губы.
Доктор тепло улыбнулся ей:
— Сегодня вечером вы не так нервничаете. Думаю, вы прекрасно подготовились к сеансу. — Бейли поглядел на сопровождавшего ее Дентона. — А ты как думаешь, Чарли?
— Я полностью разделяю твое мнение, — улыбнулся старый друг.
Бейли всегда мог рассчитывать не только на жизнерадостность и оптимизм Чарли, но и на его непредвзятость. Когда-нибудь он с удовольствием пошлет Чарли назад по оси времени и проверит, не были ли они связаны в прошлой жизни.
— Что скажете, Дженни? Вы готовы к сегодняшнему исследованию? — Она была славная девочка, хрупкая, нежная и в то же время стойкая. Бейлк был рад обнаружить в ней скрытую силу. Сегодня вечером эта сила может ей ох как понадобиться!
— Я сама удивлена, но, кажется, еле смогла дождаться начала. Это так долго тянется, что я готова на все, лишь бы наконец получить ответ.
— Ну что ж, тогда приступим? — Проделав обычные пассы, он заставил пациентку расслабиться, затем сосредоточиться, погрузил в альфа-ритм и отправил в прошлое. Для начала Бейли снова заставил ее пережить детство, сделал паузу, выслушав рассказ о том, как они всей семьей ходили в зоопарк, и историю о соседском котенке, игравшем с клубком ниток, а затем послал дальше — к экрану, который отражал время до ее рождения. Время, когда она была Энни Патерсон.
— Вы видите себя, Энни?
Она кивнула.
— Сколько вам лет?
— Десять.
Доктор и Чарли переглянулись; казалось, Дентон читал мысли друга. Итак, в этом возрасте она чувствовала себя в безопасности. Трудности начались потом.
— Двигайтесь вперед, Энни, к более позднему периоду. Теперь вы взрослая женщина. Вам около тридцати. Где вы?
Дженни не отвечала. Она долго не шевелилась, затем медленно покачала головой из стороны в сторону. Ее нижняя губа задрожала, пальцы впились в мягкие
— Думайте, думайте, Энни. Теперь вы женщина. Вам тридцать лет. Вы ясно видите себя. Где вы?
Она облизала губы, судорожно сглотнула.
— Я-ямайка… — Ее голос изменился, стал ниже и глубже.
— Сколько времени вы там прожили?
— Я переехала сюда с Гаити, когда мне было шестнадцать лет.
— Какая вы?
Дженни зашевелилась в кресле и погрузилась в еще более глубокий транс, вспоминая свою прежнюю жизнь. Она выпрямилась, приобрела величественную осанку и надменно вздернула подбородок.
— Все говорят, что я ослепительная красавица. Можете называть меня тщеславной, но я не могу с этим не согласиться.
— Я хочу, чтобы вы описали себя.
Ее улыбка стала более самоуверенной. Голос приобрел глубокий грудной оттенок.
— У меня густые длинные черные волосы, волнистые и послушные, и белоснежная, очень гладкая кожа. Мужчины говорят, что у меня пышное, зрелое, сладострастное тело. Я часто пользовалась этим преимуществом.
Ричард провел языком по внезапно пересохшим губам. Он молил Бога, чтобы Дженни не оказалась женщиной из ее снов, он слишком хорошо знал, что прошлые жизни часто бывают омерзительными.
— В комнате есть зеркало?
— Нет. Я стою на веранде.
— На веранде вашего дома?
— Конечно. Я только что вышла через стеклянную дверь и направилась в конюшню, чтобы совершить утреннюю прогулку верхом. — Она нахмурилась и свела брови.
— В чем дело? — спросил Ричард.
— Один из моих рабов провинился. Канто. Я вижу их внизу, во дворе. Он всегда отличался непокорностью. Мой надсмотрщик, Мобри, наказывает его. Тут ее губы искривила злобная усмешка. — К несчастью, он часто бывает слишком снисходителен. Я чувствую, здесь без моего вмешательства не обойтись.
Ричард немного подождал, давая возможность Дженни сосредоточиться на этой сцене.
— Что происходит теперь?
— Я отчитала Мобри. Канто должен был получить не пять, а десять ударов плетью! Я приказала добавить ему еще. — Она слегка обернулась, словно разговаривала с кем-то через плечо. — Всыпь ему как следует, Мобри! А потом пусть кто-нибудь осмотрит его спину. И чтобы завтра он был в поле… если не хочет получить еще!
Наступила гнетущая тишина. Ошеломленный Чарли сидел неподвижно. Дженни молчала.
— О чем вы думаете? — спросил Ричард, видя, что выражение ее лица слегка изменилось.
Она покачала головой, словно не могла найти подходящих слов:
— Это… что-то внутри меня. Оно всегда там, оно грызет меня и пытается проглотить. Я чувствую себя очень… печальной. Очень несчастной! Я пытаюсь справиться с этим. Самоконтроль — единственное средство, но оно не спасает меня. Часто его оказывается недостаточно.
— Можете сказать, что заставляет вас испытывать это чувство?
Дженни только покачала головой. В выражении ее лица появилась какая-то незащищенность, которой раньше не было, тщательно скрываемая подавленность. Это подстегнуло Ричарда, ему захотелось узнать больше.