Сон

Марс Кейси

Она не ответила. Невозможно было поверить, что он пришел. Почему он это сделал, почему бросил свою прекрасную блондинку?

— Черт побери, Дженни, я знаю, что ты здесь! Ты должна впустить меня!

— У-уходи, Джек.

— Милая, пожалуйста, дай мне объяснить…

Она проглотила комок, который стоял в горле.

— Не стоит, Джек. Ты ничего мне не обещал. Так мне и надо.

На мгновение он умолк.

— Пожалуйста, малышка… открой мне.

— У-уходи…

Джек снова заколотил в дверь, но Дженни не обращала на это внимания. Он ничего не мог

сказать ей, ничего не мог сделать. Джек Бреннен есть Джек Бреннен. В точности как он говорил.

Когда Дженни стала подниматься по лестнице, Джек все еще стучал. Она открыла дверь спальни, ничего не чувствуя, направилась к кровати и уставилась на то место, где они с Джеком занимались любовью. Надо же, еще сегодня вечером она снова ждала его к себе… Но, как и следовало ожидать, Джек предпочел чувственную, разбитную блондинку.

Стук прекратился, а Дженни и не заметила этого, подавленная обрушившимся на нее несчастьем. Дрожащими руками она стянула через голову свитер, сбросила туфли, расстегнула и сняла джинсы. Затем Дженни открыла бельевой шкаф, вынула и медленно надела на себя купленную сегодня бледно-голубую шелковую ночную рубашку. Она так надеялась, что рубашка понравится Джеку!..

Она посмотрела на себя в зеркало. Нейлон охватывал грудь, подчеркивая ее округлую, безукоризненную форму и приподнятые вверх соски, прилегал к талии и льнул к бедрам. Когда Дженни приложила рубашку к себе в магазине женского белья, то почувствовала себя женственной и чувственной.

Ей хотелось показаться в таком виде Джеку. Но Джек больше никогда не увидит ее в ночной сорочке.

Она прислушалась, не стучат ли, но вокруг было тихо. Джек вернулся к своей блондинке.

Глаза защипало вновь. Дженни сидела на краю кровати; у нее отчаянно болело сердце, по щекам катились слезы. Внезапно ее внимание привлек странный звук, раздавшийся на балконе за раздвижными стеклянными дверьми. У нее гулко забилось сердце. Кто-то взбирался по высокой деревянной решетке.

Едва сознавая, что она делает, Дженни шагнула к дверям. Послышалось прикосновение плетистых роз к штукатурке и сдавленное проклятие: видимо, шип вонзился в тело.

Серебряный лунный свет упал на перекинутую через перила длинную мускулистую ногу, и на балконе появился Джек. Он был так высок и широкоплеч, что закрыл собой весь проем.

— Впусти меня, Дженни. Нам нужно поговорить! — Бреннен решительно постучал в стекло.

— Уходи, Джек. — Дженни все еще не могла поверить, что он сумел забраться на такую высоту.

— Открой дверь, Дженни! Если ты не откроешь, я снова начну стучать. А если это не поможет — клянусь, я разнесу ее к чертовой матери!

Она знала, что Джек так и сделает. Он был способен на все. Тем более что сейчас он говорил тоном, который всегда заставлял Дженни подчиняться. Она подошла ближе, сняла крючок и раздвинула двери.

Затем она отступила назад, и Джек вошел в комнату. Дженни ждала слов, но он просто стоял и смотрел, не сводя с нее темных, бездонных глаз.

— Что… чего ты хочешь?

Джек откашлялся и

провел ладонями по голубым джинсам, обтягивавшим его мускулистые ноги.

— Я хотел видеть тебя… должен был. Хотел сказать тебе… Прости меня!..

Дженни пыталась улыбнуться:

— Тебе не за что просить прощения. Ты никогда не лгал мне. Ты предупреждал меня с самого начала. Ты говорил мне, что так будет, а я не слушала.

— Дженни… — Бреннен шагнул к ней, но она отпрянула.

— Возвращайся к своим женщинам, Джек. Ведь именно этого ты и хотел, правда? Возвращайся к Вивиан и оставь меня одну. — Дженни отвернулась и обхватила себя руками, мечтая, чтобы на ней была какая-нибудь другая одежда, а не ночная рубашка, в которой она чувствовала себя так, словно голой вышла на сцену драматического театра.

Сильные, но нежные руки Джека легли на плечи Дженни и заставили ее повернуться.

— Это не то, что мне нужно. Я не хочу Вивиан, — отрывисто сказал он, я хочу тебя! К несчастью, до сегодняшнего вечера я не знал, что это сильнее меня.

Судорожно сглотнув, Дженни отстранилась, подошла к кровати, дрожащими руками взялась за резной деревянный столб и прижалась к нему лбом.

— Уходи, Джек. П-пожалуйста, уходи и о-оставь меня одну…

Джек неслышно подошел к ней. Сильные руки обвили ее талию и ласково опустились на бедра. Теплое дыхание согревало ее щеку.

— Я не могу уйти, Дженни. О черт, как бы я хотел уйти! Но не могу…

Он прижался губами к ее трогательно выступавшему позвонку, начал целовать в шею, и где-то глубоко внутри у Дженни возникло желание. Пальцы Джека сквозь тонкий нейлон обхватили ее грудь, стиснули ее и начали бережно поглаживать соски.

Ее пронзила странная дрожь, в которой были и страсть, и стремление никогда не расставаться.

— Джек, не надо. Пожалуйста…

— Дженни, клянусь, я не хотел причинять тебе боль. Просто я не привык к такому чувству и не знаю, как с ним быть.

Дженни не отвечала.

— Я виноват, маленькая. Пожалуйста, позволь утешить тебя. Позволь мне загладить свою вину единственным способом, который я знаю.

Дженни покачала головой.

— Скажи, что ты не хочешь меня. Скажи это, и я уйду. — Джек все больше завладевал ее телом.

— Я… не… хочу тебя.

— Лгунья!.. — выдохнул он, прижимаясь к ней. Дженни почувствовала прикосновение жесткой латунной пуговицы на его джинсах и твердой, горячей выпуклости под молнией. Руки Джека скользнули в ночную рубашку, тихонько сжали грудь, и Дженни протяжно застонала.

— Потрясающе!.. Ты купила ее для меня?

Дженни пыталась сказать «нет», но губы Джека жгли ее плечи.

— Да… — прошептала она. Когда Джек отстранился, она поняла, что он снимает с себя рубашку. Курчавые черные волосы нежно касались ее спины, а губы целовали выступающие позвонки.

Какое-то мгновение Дженни колебалась. А затем у нее перед глазами снова возникла Вивиан Сэндберг, и из горла вырвался тихий всхлип.

— Ты… был с ней сегодня ночью, Джек. Я еще чувствую запах ее духов.