Сон
Шрифт:
Джек стиснул хрупкие белые пальцы, переплетенные с его собственными длинными и смуглыми.
— А сны?
Дженни судорожно сглотнула, ее нижняя губа задрожала.
— Скверно, Джек… Я не знаю, что мне делать.
— Хотел бы я знать, как вам помочь. — Он был уверен, что может помочь, вот только она не соглашалась. Бреннен посмотрел на высокую нежную грудь, снова и снова вспоминая, как она трепетала под его ласками, а потом перевел взгляд на ее лицо.
— Если вы так устали, может, возьмете пару отгулов? Вы говорили, что лучше спите днем.
Дженни с каждой минутой выглядела
— Сейчас слишком много работы. Кроме того, работа для меня необходимость. Иногда я думаю, что только библиотека спасает меня от безумия.
— Дженни… — Он внезапно остановился, повернул ее к себе лицом и поцеловал. — Мне очень жаль, моя маленькая. Если бы я знал, что вам сказать!
Дженни опустила голову к нему на грудь и задрожала. Почувствовав это, Джек обнял ее еще крепче и прижал к себе, как бы защищая от всех ее страхов. На мгновение Дженни прильнула к нему, вцепилась в его рубашку и зарылась лицом в плечо. Потом она бросила на Джека смущенный взгляд и отстранилась.
— Извините, Джек. Я не хотела надоедать вам своими трудностями.
— Разве вы надоедаете? Кроме того, ни у кого нет столько причин для расстройства.
Но она уже пересилила себя и принужденно улыбнулась:
— Теперь все будет в порядке. Не знаю, что на меня нашло.
— Просто вы устали. Наверное, пора возвращаться.
Дженни кивнула, и они повернули обратно. Никто из них не говорил ни слова, но Бреннен чувствовал, что она опирается на него. Пока пара брела по сырому, тяжелому песку, Джек обнимал ее за талию. Сойдя с тропы между айлантами, они вытряхнули обувь, затем перешли улицу, двинулись по тротуару и вскоре остановились у ее подъезда.
Дженни отперла дверь, но не могла заставить себя толкнуть ее.
— Дженни… малышка, что с вами?
Она только покачала головой.
— Я н-не могу, Джек… Если я увижу этот сон и сегодня, то просто не выдержу, — Дженни посмотрела на него снизу вверх, и в ее глазах блеснули слезы. — Меня все время преследуют кошмары, ужасные сцены, которые вижу во сне. О Боже, я не хочу идти туда!
Ладонь Джека прижалась к ее щеке.
— Если вы не против, можно было бы пойти куда-нибудь еще…
Дженни не сводила с него взгляда сквозь мокрые ресницы.
— Вы не войдете со мной? — наконец-то она произнесла эти слова.
Джек напрягся, и снова его обдало жаром.
— По-моему, это не слишком удачная мысль, Дженни. Особенно если вы ждете, что я выполню свое обещание.
— Мне нет дела до твоих обещаний. Я хочу, чтобы ты любил меня.
— Дженни!.. — Он едва не задохнулся и с трудом втянул в себя воздух. Ты знаешь, кто я… и кем останусь. Ты уверена, что хочешь этого?
Ее ресницы опустились, и по щеке побежала одинокая слеза.
— Ты нужен мне, Джек. Я хочу, чтобы ты остался со мной и любил меня. Я хочу, чтобы ты помог мне забыть мои сны, заставил думать только о тебе и о том, что ты делаешь со мной. Заставь меня забыть обо всем, Джек… хотя бы на одну ночь.
Он обнял Дженни и зарылся лицом в ее шелковистые волосы.
— Ты не пожалеешь, маленькая. Я спасу тебя от этой тьмы… Клянусь, я унесу тебя на луну!
Тихий всхлип вырвался у Дженни. Бреннен подхватил
Джек услышал собственный стон. Казалось, он ждал этого всю жизнь. Ему хотелось сорвать с Дженни одежду, повалить на кровать и яростно овладеть ею. Хотелось сосать ее груди, сжимать тугие маленькие ягодицы и раз за разом погружаться все глубже и глубже…
Однако он заставил себя действовать медленно. Джек изнывал от жаркого, невыносимого желания, от этой сладчайшей боли и подозревал, что Дженни испытывает те же чувства.
Она лежала распростертая на широкой, мягкой постели. Пока мужские губы прижимались к ее шее, руки расстегивали пуговицы. Она задрожала, когда Джек стянул с нее свитер, расстегнул крючки лифчика и выпустил наружу груди. Длинные смуглые пальцы скользили по ее коже, нежно приподнимали, гладили, ласкали, и пламенное желание сотрясало ее тело. Когда кончик большого пальца коснулся ее соска, Дженни вскрикнула.
Затем губы Джека двинулись от ее шеи к плечам, и Дженни ощутила, что его мускулы напряглись. Длинное сильное тело сводило судорогой, как и ее собственное, но руки Джека продолжали двигаться очень медленно.
— Я хочу тебя… — прошептал он. Его язык глубоко вонзался в ее рот, упираясь кончиком во внутреннюю сторону щек. Он прикасался, дразнил, смаковал и изучал. Эти ласки сводили ее с ума, по коже побежали мурашки. Тело Дженни сотрясалось и вздрагивало, палимое изнутри влажным жаром. Когда его губы двинулись к груди женщины и зубы легонько прихватили сосок, Дженни, которую затопила волна наслаждения, выгнула спину дугой, давая ему возможность достичь большего.
Джек с готовностью принимал все, что она давала. Его горячий язык заставлял Дженни корчиться на кровати и терзать пуговицы рубашки Бреннена.
— Джек… — Руки женщины бешено блуждали, то стискивая его плечи, то вплетаясь в курчавые черные волосы на груди.
— Спокойнее, маленькая. Я с тобой.
Да, он был с ней. Но как он ни старался, Дженни не могла насытиться. Хрупкие пальцы впивались в его плечи, гладили грудь, ласкали плоские, словно медные соски и заставляли его стонать. Казалось, руки Джека стали еще более гибкими, когда расстегнули пуговицу слаксов и взялись за молнию. Через несколько секунд Джек снял с нее туфли, носки и стянул слаксы, оставив лишь крошечные белые трусики.
Теплые губы коснулись живота Дженни; влажный язык проник в пупок. Джек целовал ее сквозь трусики, и его горячее дыхание согревало лобок. Поняв его стремление, Дженни напряглась всем телом:
— Джек… пожалуйста. Я не… я никогда…
Он на мгновение поднял черноволосую голову.
— Все будет хорошо, маленькая. Не бойся, мы не станем торопиться.
Дженни слегка успокоилась, но при мысли о том, что горячий язык Джека скользнет внутрь ее, в жилах закипала кровь. Она знала о существовании такой ласки, но никогда не испытывала ее на себе.