Сон в брачную ночь
Шрифт:
Ирина выскользнула из постели и прислушалась.
До нее не доносилось ни звука. Кажется, в доме все уснули.
Сегодня или никогда.
После того, что ей удалось подслушать накануне вечером, девушка поняла, что ее жизнь не просто в опасности. Ей в самом лучшем случае осталось жить всего несколько дней. До сих пор она жива только потому, что нужна этим страшным людям, но как только она сделает то, чего от нее хотят, как только подпишет бумаги, она тут же превратится для них в помеху, в ненужного и опасного свидетеля. И они от нее быстро избавятся.
Сегодня она легла в постель
Ее маленькая хитрость сработала – пластинка жевательной резинки не дала замку захлопнуться, и дверь бесшумно открылась.
Ирина выскользнула в коридор.
Ночью все в доме выглядело таким непривычным, таким пугающим и незнакомым. Кое-где тускло горели вполнакала лампы дежурного освещения. Чуть слышно поскрипывал под ногами рассохшийся паркет. Где-то в другом крыле здания неожиданно взволнованно заклокотала труба отопительной системы. Девушка беззвучно кралась вдоль стены, закусив губу от страха. Только бы никто из охранников не встретился ей по дороге!
Она хорошо помнила план особняка. Сейчас нужно свернуть налево, потом – вниз по короткой деревянной лестнице, затем направо… вот и дверь, ведущая в холл. Оттуда можно попасть на крыльцо… Но нет, сюда ни в коем случае нельзя, в холле круглосуточно сидит дежурный охранник, да к тому же там установлена камера видеонаблюдения.
Ирина прокралась мимо опасной двери и толкнула следующую, неброскую и невзрачную.
Она оказалась в кухне.
Сверкающая стеклом и полированным металлом бытовая техника, широкие, как футбольное поле, электрические плиты, огромные холодильники, в каждом из которых могла поместиться целая свиная туша, глубокие хромированные мойки. Здесь готовили еду на всех обитателей особняка, большую часть которых составляли охранники. С припасами, хранящимися в холодильниках, при необходимости можно было выдержать месячную блокаду. Но не это интересовало сейчас Ирину, не внезапно разыгравшийся голод привел ее в кухню. Она опасливо оглянулась, убедилась, что ее никто не видит, и открыла дверцу мусоросборника. За этой дверцей стоял наполовину заполненный бак для пищевых отходов. Когда бак наполнится доверху, кухонный рабочий поставит его на поворотную платформу и нажмет на рычаг. Полный бак выедет наружу, на площадку возле задней стены дома, откуда его в свое время заберут, а на его место в мусоросборнике встанет пустая емкость.
Ирина забралась на поворотную платформу, скрючилась, как младенец в утробе матери, и нажала на рычаг, моля бога о том, чтобы не застрять в отверстии мусоропровода. Платформа с негромким скрипом провернулась, и девушка выкатилась на бетонную площадку. Теплая куртка смягчила удар, и Ирина по инерции мягко перекатилась на спину.
Она лежала на спине и смотрела в звездное зимнее небо.
Неужели ей удалось? Неужели она вырвалась из этого страшного дома, который в последние недели стал ее тюрьмой, а в ближайшем будущем мог превратиться в склеп для ее трупа?
Ирина жадно вдыхала сырой холодный воздух и не могла надышаться. Это был воздух свободы.
Но расслабляться было еще слишком рано. Она выбралась из дома, но до свободы еще очень далеко. Ей еще предстоит перебраться через высокую стену, а после этого добраться до населенного пункта, где можно найти машину до города… или телефон, по которому она сможет связаться с кем-нибудь из своих друзей… да и тогда нельзя будет чувствовать себя в безопасности, ведь у этих людей очень длинные руки!
Ирина вскочила, еще раз огляделась и перебежала отделявшее ее от высокой глухой стены пустое заснеженное пространство.
И встретилась глазами с охранником, который вышел из-за угла дома.
Он выхватил из наплечной кобуры пистолет, поднял его, направив на силуэт над стеной…
Казалось, время неожиданно замедлилось, а воздух уплотнился, сопротивляясь движениям, как тяжелая и вязкая жидкость. Ирина неожиданно ослабевшими ногами переступила через железную щетину кованой решетки и хотела уже соскользнуть с другой стороны стены, как вдруг прогремел выстрел. Девушка покачнулась и рухнула за ограду.
Она еще успела подумать, что все-таки вырвалась из этого ужасного места, успела еще раз взглянуть в звездное зимнее небо, и ее глаза залило беспросветной, непроницаемой тьмой.
Говорят, что в последнее мгновение перед смертью перед человеком, как в ускоренной киносъемке, проходит вся его жизнь. С Ириной ничего подобного не произошло. Последней ее мыслью было: она все-таки не подписала бумаги, а значит…
На третьем этаже отеля «Каскад-Палас» царила тишина. Здесь располагались самые дорогие номера, и жильцы, заплатив бешеные деньги, вправе были требовать от дирекции и обслуживающего персонала полного покоя и безупречного обслуживания.
Полы в длинном коридоре были выстелены мягким малиновым ковром, который заглушал шаги. Кресла в холле обиты были малиновым бархатом, над ними висели золоченые бра, изредка тоненько позвякивала хрустальная люстра. Дирекция отеля пыталась поразить посетителей роскошью. Но это, надо сказать, не слишком хорошо ей удавалось, поскольку люди эти, как уже говорилось, были богатые и живали в лучших отелях мира.
В номере с самым лучшим видом из окон – на Неву, мужчина средних лет с выражением усталой самоуверенности на холеном лице курил, стоя у окна. Глядя на ледяные торосы, покрытые грязным снегом, он с усмешкой подумал, что вид, которым отель так гордится, сегодня не слишком хорош. Что делать – зима в Петербурге бывает весьма неприглядна и очень утомительна. Именно поэтому он предпочитает проводить зиму в более теплых местах. А если хочется снега, можно поехать на какой-нибудь лыжный курорт.
Вот и нынче – конец декабря, Новый год близится, а небо мрачное, и вместо снега сыплется на город какая-то гадость. Но его не должно это беспокоить. В конце концов, он прилетел в Петербург не ради удовольствия, а по делу. И сегодняшний вечер очень для него важен.
Андрей Зайковский, крупный бизнесмен, очень богатый человек, не любил Россию, хотя она и являлась его родиной. В России его всегда терзало ощутимое беспокойство. Не связываясь с нефтью и газом, он сколотил свое состояние на поставках электронной техники. Он был умным и дальновидным человеком, не покупал телеканалы и другие средства массовой информации, не ссорился с властями и в свое время, осторожно и постепенно, перевел капитал за границу. Там он тоже преуспел благодаря своей деловой интуиции и осторожности, и, заработав достаточно денег, смог отдаться своей подлинной страсти – коллекционированию предметов искусства. Через несколько лет его имя стало достаточно известным в мире коллекционеров.