Сон льва
Шрифт:
Я освещу ее со всех сторон. Стану играть с тенями на ее шее, в глазных впадинах, крыльях носа. Я буду ставить ее, подобно манекену, так, как мне надо. Пока не буду удовлетворен. Когда я закончу с ней работать, она останется той же, что и была, и все же будет вписываться в тот образ, который у меня все это время уже был; он появился еще раньше, ночью, когда я призвал ее в свои сновидения.
Она — совершенна, потому что выглядит так, как я надеялся.
Вот и все.
Если же образ не соответствует тому, что у тебя в голове, то некого упрекать, кроме самого себя.
Гала была моей фантазией, но она была способна поверить в нее. Я сделал с ней не более того, чем с самим Римом. Я направил на нее юпитер. Я наказал ей никогда не выходить за пределы этого узкого круга. Я установил ей границы.
Вот что значит любить.
Вот что мужчину и женщину
Внутри этих границ я заставил ее сверкать.
Каждая фигура в комедии дель арте [315] носит лишь одну маску. С ее помощью они могут выразить все: горе и радость, печаль, гордость, подавленность — одним лишь поворотом головы. Маска остается той же, меняется лишь угол падения света. Актеры всю жизнь познают нюансы этого единственного лица.
315
Комедия дель арте (итал. comraedia dell arte), или комедия масок вид итальянского народного (площадного) театра.
В этом свете Гала теперь должна будет открыть свои возможности.
— Когда я с тобой познакомился, — продолжает Максим на Кампо-де-Фьори, все еще не глядя на нее, — я едва мог поверить, что человек может жить настолько смело. Быть таким сильным, таким уверенным в себе.
— Ты так считал?
— Твой мир был безграничен. И ты выбрала именно меня, чтобы познавать его. Ничто не могло тебя остановить. Ты ничего не боялась! Именно ты дала мне понять, что мы с тобой вместе, и вместе ведем войну против других, которых я абсолютно не понимал. Я считал, что… — Максим смотрит на нее, — я всегда думал, что мы с тобой останемся по одну сторону камеры.
— Нет ничего особенного в смелости, когда не знаешь об опасностях, — говорит Гала.
Клоуны закончили свое представление. Один из них подходит к их столику за деньгами. Как бы извиняясь, он поднимает уголки губ, брови и плечи. Вместо шляпы паяц изящным жестом приподнимает свой красный накладной нос.
Остаток вечера Максим и Гала предаются дорогим для них воспоминаниям.
Они признаются, как любили друг друга. Плачут, пьют и смеются, и возвращаются домой, обнявшись, как прежде. В Галиной церквушке, наверху, они целуются, падают на кровать и срывают друг с друга одежду. Они занимаются любовью, но впервые не как друзья, а как мужчина и женщина.
На рассвете Максим уходит, не будя Галу. У него ранний рейс.
Когда я впервые увидел мир, то наблюдал его через обтюратор [316] кинокамеры: быстрые впечатления, короткие, не больше времени выдержки.
В следующие годы я был слишком занят тем, что рос, и забыл об этом, но однажды снова вспомнил время, когда мне было шесть-семь лет. Я тогда сидел рядом со своей мамой в «Фульгоре». Перед сеансом показали фильм-заставку с Бастером Китоном. [317] Весь зал ликовал.
316
Обтюратор — световой затвор кинокамеры, регулирующий попадающий на пленку свет.
317
Бастер (Бестер) Китон (англ. Buster Keaton, 4 октября 1895 — 1 февраля 1966) — американский актер и режиссер, один из величайших комиков немого кино.
В заключительной сцене Китон в одиночестве снова возвращается в прерию. Он уходит по тропе и исчезает вдали, а глаз кинокамеры медленно смыкается вокруг него. Диафрагма закрывается, пока экран не становится полностью черным.
И тут я понял! Точно так же мне был показан мир в матке, прежде чем я появился на свет. Перед самым моим рождением несколько раз открылась вульва. Я прекрасно помню пульсирующий круглый кратер, через который я наблюдал стены комнаты, суматошные руки и лица, все купающееся в ярком белом свете, отражающемся от простыней, от которого было больно моим глазам. Этот предварительный показ был очень мимолетным. Несколько секунд — и мышцы снова смыкались. Снова и снова закрывался большой черный глаз вагины вокруг ожидающей меня жизни, подобно диафрагме вокруг Бастера Китона, уходящего вдаль.
THE END. [318]
Как только зажегся свет и начался антракт перед
318
Конец (англ.).
Из клиники меня везут в Чинечитту. Ворота студийного комплекса широко открыты.
Сегодня там стоят не два сторожа, как обычно, а целый отряд: среди них есть и пенсионеры и даже те, у кого сегодня выходной. Они сопровождают меня в Студию № 5, словно после всех этих лет я сам в одиночку не смогу ее найти. Огромный зал пуст. Они кладут меня в центре и оставляют одного, будто я ненадолго прилег отдохнуть в перерыве между двумя съемками.
Через некоторое время над боковой дверью загорается красная лампочка. Входит Джельсомина, вся в белом. По бокам от нее — солдаты Национальной гвардии, с лицами, словно они ведут ее на эшафот. К счастью, ее сопровождает моя сестра и наши лучшие друзья. Они встают вокруг меня, после чего мимо меня проходит многочасовая процессия из римлян. Большинство мне совсем незнакомы, но мужчины протягивают ко мне руки, а женщины и девушки шлют воздушные поцелуи. Где были они все, когда мне было восемнадцать и я потерял всю надежду! Других я отдаленно припоминаю. Это таксисты, когда-то возившие меня, продавщица с Виа Мерулана, где я купил себе мужские подвязки, и официанты из «Кановы». Кто — то принес с собой губную гармошку и играет для меня, девочка отпускает надо мной несколько воздушных шаров, но в основном это мало эксцентричные типы, которых я в обычный съемочный день сначала отдавал на основательную обработку в руки костюмерного отдела.
Бытует легенда, что император Адриан [319] приказал поставить в Колизее сферическое зеркало, в котором отражался весь мир. В данный момент я чувствую себя так, словно смотрю в это зеркало и в мгновение ока могу увидеть все: что впереди меня и сзади, начало и конец.
Они довольно похожи.
Фильм-заставка заканчивается, и диафрагма смыкается.
Черный глаз закрывается.
Я ухожу по тропе в прерию.
Я повидал в городе достаточно. Время выдержки истекло, и вульва снова сжимается вокруг меня.
319
Публий Элин Траян Адриан, больше известный как Адриан (годы правления 117–138) — древнеримский император.
Скоро наступит антракт перед фильмом. В любой момент может мимо пройти Кларетта. Шоколад, сласти и сигареты! Старшеклассники ложатся в проходах, чтобы подсматривать ей под юбку. Ах, все отдал бы сейчас за пару ее леденцов!
Вся сегодняшняя суета была лишь репетицией цирка, который ожидает меня завтра в термах Диоклетиана. [320] Там запланирован медиа-спектакль, бесплатной декорацией для которого будет служить церковь, спроектированная Микеланджело. Внутри оставлено место для правительства и дефиле знаменитостей, как бывает лишь во время Венецианских кинофестивалей на Лидо. [321] Снаружи разместится толпа в тридцать тысяч человек: от Пьяцца-делла-Република до Виа Национале, и будет следить за шоу на огромных экранах. Шоу будет регулярно прерываться рекламой дижестива [322] и нового сорта пасты, к которой лучше пристает соус.
320
Термы Диоклетиана — руины античных римских бань.
321
Лидо — остров в Венеции. Ежегодно в сентябре на Лидо проходит Венецианский кинофестиваль.
322
Дижестив (от лат. digestivus, фр. digestif — средство, способствующее пищеварению) — общее название напитков, подаваемых в конце еды. Обычно это коньяк, арманьяк и другие разновидности бренди или виски, такие как граппа, кальвадос.