Сон льва
Шрифт:
Только теперь, спрятав лицо в ладонях, из которых медленно улетучивается ее запах, я понимаю, с какой взаимной страстью много лет назад отдались друг другу в «Гран Отеле» молодость и старость.
Теперь там у лифтов в вестибюле возвышается моя монументальная бронзовая голова, самого знаменитого сына этого города. Наконец, я понял, о чем Гала мне напомнила: интимные моменты волнуют не столько разделенной гордостью, сколько разделенным стыдом.
Ах, если бы я мог утешить этим Галу, мою Галеотту, отстранившуюся с противоположной стороны здания от стены и спускающуюся вместе с прохожими к метро. Но она бы не услышала меня сейчас из-за гвалта скандирующих голосов у нее в голове. Может быть, потом, когда мой монумент в ее честь будет завершен.
Внезапно
— Надеюсь, ты не начала работать на себя?
Когда двери вагона закрываются, Гала чувствует руку у себя на шее. Она хочет обернуться, но Джанни сжимает ее еще сильнее, коротко и псевдоигриво, но когда отпускает, на ее шее остаются два синяка. Джанни, улыбаясь, садится напротив нее. Гала со злостью дает ему пощечину. Старик берет внучку за руку и переходит в соседний вагон.
— Мы с тобой работаем в команде, — говорит Джанни, — или ты не работаешь.
— Отлично, — говорит Гала, — тогда я не работаю.
— Так не пойдет.
— Не понимаю, о чем ты, — отвечает Гала и делает вид, что смотрит в окно.
В туннеле метро это выглядит не слишком убедительно. Джанни ловит ее взгляд в отражении.
— Я верил в тебя, поэтому вкладывал в тебя свои средства. Наши рабочие отношения и твоя красота тесно взаимосвязаны.
Гала смотрит ему прямо в глаза. Его улыбка столь же любезна, как и в первую встречу, но дыхание коротко и прерывисто. В его голосе появляется угроза.
— Если я покончу с одним, то и другому придет конец. И резко наклонившись вперед, грубо хватает ее рукой за лицо.
— Тогда я смогу быть уверен, что ты не изображаешь шлюху за моей спиной.
Несправедливость придает ей силы, которых ее лишила любовь. Нападающий мужчина ggf знакомая для нее территория.
Цз» Псих! — огрызается она, впивается ему в руку ногтями и освобождается от него.
Джанни рассматривает ссадины на руке, прикладывает руку ко рту и высасывает выступившую кровь.
— Неужели? Джеппи была настолько любезна, что рассказала мне о том, как за тобой заехали и повезли сюда.
— Это было собеседование по поводу работы.
— Каждый называет по-своему.
— Черт! А ведь я думаю, что ты ревнуешь меня…
Гала ни на секунду не сомневается в своей власти над итальянцем.
— К Снапоразу!
И смеется ему прямо в лицо.
— Всего лишь собеседование режиссера со старлеткой?.. Тем лучше, — говорит Джанни с насмешкой.
На следующей станции он встает.
— Помни, — кричит он ей с перрона, перед тем как двери закрылись, — Сицилия хочет тебя.
На последних словах Джанни — кто это поймет? — несмотря на всю ярость, у Галы на губах мелькает улыбка.
Слабительное. Куда ни глянь, везде оно: пузырьки и порошки, упаковки с таблетками и бутылочки с раствором магнезии, — хватит на целый полк. Ими усеяна вся их комната в Париоли.
Гала застывает в дверях. Ей не терпится рассказать Максиму о своих приключениях, но слова застревают у нее в горле. Максим лежит на кровати с автобиографией Билли Джонсона. Максим здоровается и углубляется в жизненные перипетии чемпиона-лыжника, словно ничего не произошло.
Она снимает туфли и садится рядом.
— Ты не в своем уме, — говорит она тихо, рассматривая эту выставку, — что ты этим хотел сказать?
— Ты принимаешь столько этого барахла, — говорит Максим неискренне, — что я подумал, может быть, тебе пригодится еще, про запас.
— Ты не имеешь права рыться в моих вещах!
— А ты не имеешь права ничего от меня прятать. Сколько времени ты уже употребляешь эту гадость?
Когда до Максима дошло, что он нашел в косметичке у Галы, сначала он продолжал недоверчиво
Он вспомнил, как однажды ему попался в руки такой пузырек. Почему он не осмотрел его внимательнее? Прочитав наклейку, он просто пожал плечами и положил обратно.
С другой стороны, успокаивал он себя, разве у него есть причины для беспокойства?
Слабительное — это ведь не ампула с героином. Печально лишь то, что у Галы есть от него секреты, что она его стеснялась. Именно Гала, которая научила его ничего не стыдиться!
Однажды, когда он был в туалете — это было несколько лет назад — Гала зашла в ванную комнату. Извинившись, она хотела выйти, но Максим считал, что когда двое так близки, как они, то могут делать все вместе. Тогда Гала села на край ванны и прочитала ему монолог из Франки Раме, [232] который разучивала для прослушивания.
232
Франка Раме (Franca Rame, итал.) (род. 1928) — итальянская актриса и драматург.
Наоборот не случалось никогда, но об этом он как-то не задумывался до последнего времени. Однажды они только что поели. Максим нежился в ванной, как вдруг вошла Гала и сказала, что ей нужен туалет. Он кивнул, но продолжал плескаться, так что ей пришлось попросить его уйти. Он отказался, потому что считал это глупостью, и не хотел вылезать из ванны. Она рассердилась, обошла всю Виллу Боргезе, и в конце концов смогла удовлетворить свою потребность в одном из мраморных туалетов в гостинице у Тринита-деи-Монти. [233] Вечером она вернулась, никак не объясняя свой поступок. Он решил, что ее отсутствие было одной из ее своенравных прихотей, ему они даже нравились. Откуда ему было знать, что она уже тогда привыкла избавляться от лишнего после обильной еды? Ее сумасбродный поступок, который он принял за обычный каприз, был просто вынужденным. Но как мало она ему доверяла! Он ощутил укол обиды. И чем дольше он размышлял об ее обмане, тем больше его разбирала злость. Она его не просто исключила, а сознательно обманула! И если в самом интимном вопросе она была не такой, какой казалась, в чем же еще он тогда ошибся?
233
Тринита-деи-Монти (Santissima Trinita al Monte Pincio, итал.) — церковь на вершине Испанской лестницы в Риме.
Максим отправился с пузырьками в аптеку на Виа Сципиони, где Гала, судя по этикеткам, их купила, швырнул все на прилавок, словно обвиняя владельца, и с высокомерным видом потребовал анализа. Аптекарь покачал головой, объяснив, что эти средства ни в коем случае нельзя совмещать или чередовать. Два из них вообще выдаются только по рецепту. Аптекарь нашел, где были выписаны рецепты, — в сицилийской клинике. Фамилию врача он не мог разобрать, но когда Максим назвал имя Понторакса, тот подтвердил. Значит ему Гала смогла довериться, чужаку; Максим чуть не потерял сознание от гнева, когда на какой-то безумный миг ему привиделось, как Гала и Понторакс без тени смущения сидят рядышком на старинном унитазе.