Сон и явь. Перепутье
Шрифт:
Он принимает моё предложение, и я с трудом держу свою радость в узде, дабы не показаться чрезмерно счастливой от его присутствия.
Мы закрываем входную дверь на замок и выезжаем в направлении, которое я продиктовала. Всю дорогу я наслаждаюсь его присутствием, каждым его словом и улыбкой. Он возобновляет разговор о Лукасе, о его звонке и моих намерениях. Итан не верит, что моё твёрдое решение не возобновлять отношения с парнем сходится с моим внутренним желанием. Пытается убедить то ли себя, то ли меня, что моё сердце занято Лукасом, и вытеснить его невозможно за такой короткий срок.
Оказавшись на месте, я вижу то самое место из сна, освещённое уличными фонарями. Здание ещё без облицовки, но его красота и красота всего вокруг, видна даже сейчас.
— С окна твоего кабинета будет видно море, — говорю я, подойдя к нему сзади, пока он разглядывает всё вокруг.
— Предупреждай, прежде чем начинаешь свои пророчества. Я продолжаю их пугаться, — произносит он с усмешкой на губах.
Я лишь улыбаюсь ему в ответ.
— Буду называть тебя ведьмочкой, — смеётся, бросив на меня свой взгляд.
— Во сне называл ёжиком, — не удержавшись, откровенничаю в ответ.
— Правда? Почему?
— Ты считал, что я, как ёжик, боюсь людей и закрываюсь от них.
— А ещё такая же милая.
Его слова действуют на меня сильнее, чем он может себе представить. Это что-то необыкновенное — слышать от него слова, которые он произносил в моём сонном бреду. Улыбаюсь шире своим воспоминаниям. Они окутывают меня сказочным состоянием влюблённости.
— Почему ты так улыбаешься? — с интересом спрашивает он.
— Ты и тогда сказал тоже самое.
— Но ты постеснялась произнести это вслух? — улыбается краем губ.
— Посчитала лишним.
Он поворачивается ко мне лицом и становится напротив. Начинает разглядывать меня, и я смущённо стараюсь найти пристанище своим глазам.
— Многое ты ещё мне не рассказала, посчитав это лишним? — касается моих волос и убирает их за ухо.
Как хорошо, что темно, и он не увидит, как от его прикосновения, мои щёки покрылись румянцем.
Я не успеваю ничего ответить. Нас прерывает звонок на его телефон. Он достаёт его из кармана, и я успеваю заметить на экране: «Кира». Мне становится дурно и трудно дышать. Я слежу за его реакцией и понимаю, что он хочет ей ответить.
— Я подожду тебя в машине, — говорю я и, не дождавшись его ответа, отхожу от него и направляюсь в сторону дороги.
Сев в автомобиль, хочется выругаться. Я испытываю злость то ли к ней, что позвонила не вовремя, то ли к нему, что решил ей ответить. И мои мысли бросаются из стороны в сторону, пока я слежу за тем, как эмоционально он с ней говорит. Они ругаются — это очевидно, но легче от этого не становится. Она вызывает в нём эмоции — вот что важно.
Спустя несколько минут они договаривают, и он направляется к машине. Садится и резко заводит её. В каждом его движении и дыхании чувствуется ярость. И если первые минуты я продолжаю злиться на него, то вскоре эти эмоции заменяет желание его успокоить.
Я
— Всё будет хорошо, как бы банально это не звучало, — говорю я.
— Ты звучишь убедительно, — бросает на меня свой взгляд, а после переводит его на мою руку, что продолжает аккуратно лежать на его плече.
— Потому что верю в то, что говорю, — улыбаюсь краем губ и опускаю руку, хотя хочу прикасаться к нему каждую секунду, проведённую вместе.
— Мы говорили сегодня о моих желаниях. Не хочешь поделиться своими? — не удержавшись, продолжаю я.
— Если ты о Кире, то я не хочу о ней говорить.
— Я о твоих чувствах. Очевидно ведь, что если бы ты не хотел иметь с ней что-то общее, то не стал бы принимать от неё звонки.
— Идёт бракоразводный процесс. Она хочет получить часть квартиры, — с досадой усмехается он. — И долю с ещё не состоявшегося бизнеса.
— Поразительная наглость.
— Поэтому, о каких чувствах, кроме, как о презрении, может идти речь?
— Не стоило принимать сейчас от неё вызов и портить себе настроение.
— Даже не верится, что скоро мне перестанут насиловать мозг.
Мы быстро закрываем разговор о Кире. Оставшуюся дорогу проводим в успокаивающей тишине, которая приятным шлейфом проходится душе.
Доехав до дома, Итан предлагает мне составить ему компанию и выпить кофе на кухне. И хоть я уже не сплю больше суток, но отказаться не могу. До самого утра мы сидим рядом друг с другом за барной стойкой, пьём третий стакан кофе и находим тему за темой для разговоров. Мне нравится погружаться в другое измерение, где есть только я и он. Мне нравится изучать и открывать его с новых сторон. Во сне я не была так заинтересована им, как сейчас. От того, я всё больше задаю вопросов и получаю на них ответы, которых не знала раньше. Он так откровенен и честен, даже тогда, когда его слова приходятся мне не по вкусу. И это лишь сильнее притягивает меня к нему. Какое-то ужасающе прекрасное помутнение рассудка.
Рано утром на кухню входит Дженни. Увидев нас, удивляется и смотрит на часы.
— Вы уже проснулись? — спрашивает она.
Я знаю, что Итан ответит ей относительно честно, поэтому опережаю его:
— Твой брат только вернулся с работы, а меня мучает бессонница, — я встаю из-за стола. — Заварить тебе кофе?
— Лучше чай, спасибо, — отвечает Дженни, ничего не заподозрив. — Я сбегаю пока в душ.
Она уходит, и Итан вопросительно смотрит на меня.
— Кто-то говорил, что не любит ложь, — отчитывающе произносит он.
— Я просто хочу уберечь её от лишних переживаний. Как бы там не было, она до сих пор меня ревнует к Лукасу. Ты ведь не хочешь, чтобы начала ещё и к тебе?
Он задумывается, анализирует мои слова, а я пока завариваю чай Дженни.
Я знаю, что права. Поэтому не хочу, чтобы она знала про звонок Лукаса и нашу дружбу с Итаном. Чувствую, что она не готова к этому. Она улыбнётся мне в лицо, но в душе её начнёт разрастаться дыра. И лучше уж я отойду от своих принципов, нежели осознанно причиню ей боль.