Сон бабочки

Юнов Гордей

На улице всё было таким же, как и тогда, когда шофер привёз Андрея в Лёхину квартиру, и машина стояла у подъезда, правда, Ахмеда в ней не было. И вот что сразу бросалось в глаза – полное безлюдье. Центр Питера – и ни одного человека на улице, это было невероятно.

– Машину брать не будем, – Люся дёрнула Андрея за рукав, – тут рядом, тебе повезло, что Саломон тоже сейчас в Санкт-Петербурге.

– Да кто такой этот Саломон? – спросил мужчина, скосив глаза на шестикрылую бабочку, усевшуюся ему на плечо.

– Саломон Трисмозин –

великий человек… был, – женщина в очередной раз усмехнулась, – он был алхимиком, создателем зеркал, названных потом его именем. Ну… «создателем» – это я не совсем верно сказала. Зеркал он, конечно же, не делал, но он изобрёл эликсир, который придал зеркалам одно чудесное свойство, оставлять в Мире Отражений пожизненный слепок.

– Представляешь, как это чудесно, – щебетала женщина, шагая по пустому тротуару в сторону Зимнего дворца. – Живёшь ты себе, постепенно стареешь, потом умираешь, а потом бац – и ты опять молод, и эта молодость у тебя навсегда. Надо только вовремя, пока молодой, оставить в зеркале свой слепок, чтобы потом вернуться назад в тот самый возраст, а то вечно быть старой рухлядью не в кайф.

– Да, тут в посмертном мире есть некоторые ограничения, и довольно существенные, – пара вошла в небольшую боковую дверцу Малого Эрмитажа и стала подниматься по лестнице, – мне вот, например, не нравится, что мужчин здесь маловато, но Саломон оставил дверцу, можно иногда выбираться в реальный мир, у вас там за последние пятьсот лет так много изменилось… и мужчин очень много, есть из кого выбрать.

Из рассказа этой странной женщины у Андрея стало постепенно складываться некоторое представление о том мире, в который он попал. И как бы невероятно всё это ни выглядело, он начинал постепенно убеждаться, что всё это происходит с ним на самом деле.

Саломон Трисмозин оказался лысым, довольно пожилым мужчиной, свой зеркальный эликсир он создал явно уже в почтенном возрасте. Встретил он Андрея и Люсю в небольшом кабинете, стены которого были увешаны множеством картин разных эпох.

– Вот, мессир, полюбуйтесь, – вместо приветствия женщина просто подтолкнула Андрея в спину поближе к алхимику, сидящему на антикварном стуле. – Явился сегодня из реального мира, как тут оказался совершенно непонятно. Он не слепок и не умерший, он живой… и с бабочкой.

– Лукреция, за пятьсот лет ты так и не научилась хорошим манерам, – Саломон покачал лысой головой.

– Да ладно Вам, мессир, на фига тут нужны манеры, тут и людей-то почти нет, – фыркнула Люся, – Вам надо было побольше зеркал наделать, да и способ прохода попроще придумать, не каждый в состоянии пялиться в свои зрачки и ловить там что-то.

– Ладно, молодой сеньор, не обращайте внимания на Лукрецию, – алхимик переключил своё внимание на гостя, – у неё в роду все были грубияны, особенно отец, хоть он и до Папского титула дослужился. Так значит, Вы через зеркало смогли пройти?

– Я, вообще-то, не собирался

никуда проходить, только вот как я понимаю, эта женщина, – Андрей качнул головой в сторону Лукреции, – в последнее время частенько стала наведываться в наш мир, и меня там попросили разобраться с этим.

– Люси, ты опять за старое? Чего тебе тут спокойно не живётся? – мессир Трисмозин перевёл взгляд на Лукрецию. – Всё мужиков тебе мало?

– Ну вот только не надо, мессир, на меня наезжать, – женщина как будто даже немного обиделась, – я там веду себя просто ангельски, сплю только с законным мужем, никаких походов налево… пока.

– Ладно, я тебе не указ, – алхимик вздохнул и вновь переключился на Андрея. – Я правильно понимаю то, что произошло? Вы посмотрели в своё личное отражение в моём зеркале, поймали в зрачке бабочку и оказались здесь.

– Ну… в общем, именно так, – кивнул детектив.

– А раньше Вы никогда в мои зеркала не смотрели?

– Нет конечно, я сегодня впервые о них узнал, вот от неё, – Андрей махнул рукой в сторону Лукреции, с невинным видом стоящей в сторонке.

– А сотрясения мозга, провалы памяти, коматозные состояния у Вас когда-нибудь были? – Саломон допрашивал Андрея, как врач больного пациента.

– О, этого, сколько хотите, – улыбнулся детектив, – у меня уже в привычку вошло проваливаться куда-нибудь.

– Ну, тогда всё с Вами ясно, – алхимик кивнул лысой головой, – Ваш слепок раньше уже попал к нам в Мир Отражений другим путём, не через моё зеркало.

– Тогда почему он видит себя в Вашем зеркале, мессир? – подала голос Люси. – Если его слепок уже здесь, он не должен себя видеть. Он или ничего не должен видеть, или должен увидеть того из нас, кто хотел бы связать с ним своё отражение.

– Некоторые аспекты созданного мной Мира Отражений мне и самому не до конца понятны, – покачал головой Саломон, – будем считать этот случай исключением из установленных мной правил.

– Это всё очень интересно, – Андрей решил поставить вопрос ребром, – у вас тут очень весело и приятно, я выяснил всё, что мне было нужно, но мне надо вернуться назад, в свой нормальный мир. Как мне это сделать?

– Ну-у… вообще-то, Вы первый, кто попал к нам таким экстравагантным способом, – алхимик с виноватой улыбкой посмотрел на Андрея, – поэтому я не знаю, как Вам вернуться назад, и можно ли это вообще сделать.

– Нормально, – пробурчал детектив себе под нос, – и что, никаких идей, никаких предположений нет? Вы же, сеньор алхимик, как бы создали этот мир и должны знать о нём больше всех.

– Могу высказать два предположения, – Саломон почесал свой довольно длинный нос. – Вы можете попробовать снова пройти через зеркало, может быть, Ваша бабочка опять укажет Вам путь.

– Ага, – прыснула от смеха Лукреция, – или заведёт его ещё дальше в Туманные отражения.

– А второе предположение? – Андрей решил игнорировать Люсину реплику.