Сомниум
Шрифт:
Она сбросила звонок, и Артур ещё какое-то время смотрел на погасший экран смартфона, не зная, что ему чувствовать. Намерения медсестры были более чем понятными, но ему-то это было сейчас не нужно. Или… нужно? Перед глазами вновь возникли образы молодых релакс-мастеров и сексуальная администраторша. Вожделение, которое он испытывал в клубе, никуда не пропало, его просто подавили на время дальнейшие события. Конечно, пухлая медсестра и рядом не стояла с работницами клуба, но сейчас это было несущественно. Тело, после стресса, требовало разрядки.
Такси доставило Артура до нужного адреса за десять минут. Свет в доме
Медсестра жила на девятом этаже. Артур, выйдя из лифта, сразу увидел приоткрытую дверь. Постучав и услышав «Войдите!», он шагнул внутрь.
«В принципе, чего-то такого я и ожидал», – сказал себе Артур, увидев девушку в нижнем белье на надувном матраце на полу. Матрац, как и сама ситуация, до отвращения напоминала недавнюю встречу с Катей. Даже внешне девушки походили одна на другую. Разве что медсестра была с тёмными волосами, в очках и не такая полная… Артур удивился своей неприязни. Откуда эти чувства? Ведь он сам этого хотел!
– Закрывай дверь и заходи, – игриво обратилась к нему хозяйка квартиры.
Артур вдруг понял, что не может вспомнить, как её зовут. Стоило ли спросить? Было ли это важно? А ещё вспомнился крик ребёнка во время телефонного разговора, и вот этот вопрос Артур обойти не мог:
– А где ребёнок?
– Не волнуйся, он спит. Иди ко мне.
– А где именно он спит? – Артур озирался, ведь на глаза ему попались пустая детская кроватка и детский вольер с игрушками.
– В капсуле.
– В капсуле?! Разве это можно?
– В детской капсуле. – Медсестра закатила глаза. – Вон там, смотри.
Проследив за её жестом, Артур увидел белый цилиндр на подставке. Размером он был примерно со стол, в передней его части располагалась круглая дверца, сейчас закрытая.
– Не знал, что детям можно бывать в капсулах, – сказал Артур.
– Ну ещё бы ты знал. У тебя же детей нет, откуда тебе знать. Такие капсулы выдаются не всем, только работникам на особо ответственных профессиях. Например, как у меня. Медикам, полицейским, металлургам, у которых горячий стаж… Чтобы мы высыпались ночами и не допускали ошибок на работе.
– А зачем тогда кроватка?
– В капсулах спать можно только ночью. – Голос медсестры становился всё более уставшим и недовольным. – Они ещё не до конца изучены.
– А как же остальные детей в кроватки спать укладывают, когда сами ложатся в капсулы?
– Капсула определяет детский крик как угрозу и будит жильца. Ну что? Всё? Или ещё будут вопросы?
– Только один. Скажите…
– Давай на ты, – медсестра вновь лукаво улыбнулась.
– Хорошо. Скажи, если я сегодня не смог посетить клуб, как мне велел врач, что будет дальше? Меня оштрафуют, или отправят в психушку, или… ещё что?
Медсестра снова закатила глаза:
– Нет, ничего такого. У тебя есть три дня для исполнения назначений врача. Это если по закону. Так что можешь не торопиться. Если, конечно, у тебя достаточно низкий кредит, чтобы не ходить на работу. Ну как? Теперь – всё?
– Да. – Артур вздохнул с облегчением. – Теперь – всё.
– Тогда иди уже сюда и трахни меня как следует.
Медсестра повернулась к Артуру спиной и хлопнула себя по огромному заду. Желание уйти недолго боролось с желанием секса, и второе, в итоге, победило.
Когда всё закончилось, Артур сел на матраце,
– Где ты так научился? – спросила она.
– Ты о чём?
– Ну… языком.
Артур вспомнил Катю и усмехнулся:
– Много практики.
– Да? – Девушка смерила Артура взглядом. – Везёт. А у меня вот мало практики.
– Муж постоянно в отъезде?
– Ага. Его отправляют на Крайний Север работать. Три месяца дома, три месяца там.
– А там – это где? – заинтересовался Артур.
– Не знаю. Он говорил мне название города, но я забыла. Говорил, что его туда могут насовсем перевести. Тогда, наверное, мне с ним ехать придётся.
– И ребёнку.
– Что? А, да. Конечно. Хотя я бы его тут оставила. – Она рассмеялась. – Сдать бы его в детский дом и забыть… Шучу, шучу. Люблю я его, конечно. Но больше всего – когда он в капсуле.
Она снова рассмеялась, и Артур рефлекторно улыбнулся в ответ, хотя подобных шуток не понимал. Когда ему, шестнадцатилетнему, пришлось обеспечивать капризного младшего брата, убиваясь на работе, он не думал о том, чтобы избавиться от него. Наоборот, переживал, что их разлучат, и тогда они, возможно, никогда больше друг друга не увидят. А этого было допустить нельзя. Единственное, чего он тогда хотел – чтобы Виталик был постарше и тоже работал наравне с ним, тогда ему было бы полегче. Но и в шестнадцать лет Артур понимал, что жизнь не спрашивает тебя, как будет лучше, а просто ставит перед фактом. Ныть и возмущаться не просто бессмысленно, это ещё и неправильно. В конце концов, у них было не самое плохое детство, даже с учётом того, что воспитывала их одна мать. У них было детство, когда они не знали труда и забот. Лишившись поддержки матери, Артур решил, что жизнь просто требует от него какой-никакой платы за безмятежные годы. Правда, тогда он ещё думал, что мама вернётся, и даже не допускал мысли, что навсегда остался без неё.
Виталик понимал это хуже, в первую очередь из-за возраста. Артур потратил много часов за объяснением того, что всё не так уж и плохо. Что это временные трудности. Обещал брату, что мама вернётся и всё будет, как прежде. А позже с огромным трудом рассказывал, что мама умерла, и теперь они одни. Виталик отказывался понимать. Он возмущался, обвинял в чём-то брата, а тот соглашался и винил себя. Винил до тех самых пор, пока не понял, что младший брат попросту манипулирует им. Только когда Виталик откровенно стал выпрашивать еду и вещи, вспоминая мать, Артур понял, что разбаловал его, и прекратил потакание. На какое-то время общение у братьев почти прекратилось. Лишь через несколько месяцев после решающей ссоры, когда Виталик впервые пошёл на работу, что-то изменилось в его голове. Он стал делать первые шаги к примирению с братом, и Артур охотно это поддержал. Но такими, как в детстве, их отношения уже никогда и не стали.
– О чём задумался, красавчик? – спросила его медсестра.
Артур вдруг отчётливо вспомнил, что доктор называл её Ксюшенькой. Имя всплыло в памяти после ассоциативного ряда, начавшегося со слова «красавчик», которым она назвала его впервые ещё в больнице.
– Да так… О брате.
– О, у тебя брат есть? – заинтересовалась Ксюша. – А он такой же симпатичный, как и ты?
– Ну… – Артур вспомнил, как стремительно стал набирать вес Виталик, едва открыл свой счёт в банке и получил доступ к покупкам. – Не знаю, я в мужской красоте не разбираюсь. Да, наверное. Может, даже посимпатичнее будет.