Сома-блюз
Шрифт:
– Я думаю, Хоб, что для частного детектива вы слишком брезгливо относитесь к крови, – заметил Фошон. Инспектор говорил по-английски очень правильно, без малейшего акцента и весьма образно, но все-таки сразу было заметно, что он иностранец.
– Может, вам покажется странным, – ответил Хоб, – однако даже американским частным детективам не слишком-то нравится бродить по колено в крови.
– «По колено в крови»… – задумчиво повторил Фошон. – Красиво сказано! Словно у Шекспира. Ладно, все равно. Идемте, Хоб. Это действительно важно.
Труп перенесли на тротуар и накрыли зеленым брезентом.
Труп принадлежал белокурому мужчине лет тридцати пяти – сорока. Белая рубашка без галстука, грудь заляпана грязью и кровью. Желтовато-коричневые брюки, белые кроссовки. На шее – толстая золотая цепочка. Хоб наклонился, чтобы получше рассмотреть ее. На цепочке висела золотая монета с дырочкой. На монете были вычеканены два леопарда, готовящихся к прыжку. Наконец Хоб перевел взгляд на лицо. Оно было разбито, но узнаваемо.
Глава 5
Кабинет Фошона, маленький и тесный, находился в облицованном камнем здании, похожем на банк, занимавшем большую часть квартала между рю д'Анфер и авеню Клебер. В подъезде, между двумя застекленными бронзовыми дверьми, курили несколько полицейских. Большая часть ночных патрулей Парижа дежурила в старом полицейском участке рядом с Палатой Депутатов. Отделение Фошона не занималось обыденными уличными преступлениями – грабежами, мордобоями, семейными разборками. Это дело жандармов. Фошон и его люди охотились за дичью покрупнее. В Сюрте [2] направлялись дела, которые могли иметь международное значение. Многие из них позднее передавались соответствующим департаментам. Простыми дорожными происшествиями Фошон не занимался – тем более дорожными происшествиями в таком захолустном уголке Парижа, как Сен-Габриэль.
2
Сокращенное название Управления национальной безопасности Франции.
Хоб шагал рядом и чуть позади инспектора. Он был на голову выше Фошона – точнее, на полголовы, потому что немного сутулился. Они прошли по широкому центральному коридору, с кабинетами по обеим сторонам. Свет горел только в нескольких. Временами люди, сидевшие за столами в одних рубашках, поднимали головы и кивали инспектору. Фошон не кивал в ответ, а только бурчал что-то неразборчивое. Подошли к лифту, крошечная кабинка которого больше походила на шкаф. Он располагался рядом с роскошной двойной мраморной лестницей. Фошон давно жаловался, что лифт чересчур тесный и медлительный. Но министерство отвечало, что установить другой не представляется возможным, если не убрать две, а то и целых три мраморных колонны, украшающих холл первого этажа. А колонны убрать нельзя, потому что здание объявлено памятником архитектуры национального значения.
Пока они поднимались на четвертый этаж, Фошон молчал. Мурлыкал что-то себе под нос, раскачивался на каблуках, глядя в потолок,
– Давно мы с вами не виделись, Хоб, – сказал инспектор. – Как поживает ваше агентство?
На самом деле Фошон знал о делах детективного агентства «Альтернатива» – или об отсутствии таковых – больше, чем любой из работников этого агентства, включая его владельца и главного сыщика Хоба Дракониана. И Хоб знал, что Фошон это знает.
– В агентстве все в порядке, у меня все в порядке, и вообще все чудесно, – ответил Хоб. – Ближе к делу, пожалуйста.
– К какому делу? – осведомился Фошон с самым невинным видом.
– Черт возьми! – сказал Хоб. – Эмиль, бросьте дурачиться. Вы вызвали меня на Сен-Габриэль, а потом притащили сюда. Пожалуйста, объясните, какого черта вам нужно, и отпустите меня домой.
– О, какие мы воинственные! – хмыкнул Фошон. – Что, вам так не терпится вернуться к своей Мариэль?
– Не то, чтобы очень, – признался Хоб. – Сегодня я должен был готовить свое знаменитое чили для толпы издательской публики…
– Так Мариэль вас ждет? Скажите ей, что вас задержали в полиции по важному делу. Это избавит вас от скандала.
– Плохо вы знаете Мариэль, – возразил Хоб, – если думаете, что такой пустяк может служить извинением.
– Мне бы следовало предупредить вас насчет этой дамы.
– Так какого ж черта вы меня не предупредили?
– Не ребячьтесь, – сказал Фошон. – Знаете, Хоб, что мне в вас не нравится? Вы не владеете искусством пустой болтовни. Вы, вообще, читали когда-нибудь романы про сыщиков? Коп и частный сыщик должны сперва побеседовать о всякой всячине. И полисмен вечно гонит пургу, прежде чем доберется до сути дела.
– Мне некогда читать романы про сыщиков, – сказал Хоб. – Я слишком занят сыском.
– А в свободное время?
– Предпочитаю Пруста.
– Кто был тот мужик под брезентом?
– Стенли Бауэр.
Лицо Фошона вытянулось.
– Хоб, ну что это такое! Вам полагалось сказать, что вы видите его первый раз в жизни – но я-то успел заметить, как расширились ваши глаза, когда вы его увидели, – потом вы должны были признаться, что, возможно, встречали его пару раз, и так далее, пока, наконец, вы не раскололись бы, что это – ваш брат, давным-давно пропавший без вести.
– Инспектор Фошон, кончайте валять дурака! А если уж вам так хочется подурачиться, отведите меня в ресторан и угостите хорошим обедом.
– Неужели Мариэль вас не кормит?
– Мы договорились, что расходы будут пополам. А у меня нет денег.
– А как же ваш знаменитый чек из Америки?
– Не пришел пока.
Фошон хмыкнул с насмешливым сочувствием.
– Так что, Мариэль содержит вас обоих?
– Ну! Это против ее принципов. Содержать молодого мужчину? Никогда в жизни! Мариэль покупает еду на одного и делает вид, что я питаюсь на свои.