Солженицын и евреи
Шрифт:
У тебя, у восточного человека, Сарнов, есть в квартире чулан? Сколько метров? Допустим, пять. Значит, по твоим понятиям, там можно поселить 20 человек: 50 — 200, 5 — 20. Так? Вот и собери два десятка своих друзей — Аллу Гербер, Хлебникова, Радзинского, Коротича, выпиши из Америки Манделя с женой. И попробуй запихнуть. И сам с женой можешь внедриться, и дети с внуками. Наберешь 20? Если такой литературно-следственный эксперимент тебе удастся, тогда все тебе поверят, а Путин даже премию даст.
У Солженицына и есть, напомню, именно такие примерчики советского зверства, непостижимые для человека и западного и
Далее автор, всю жизнь живший не по лжи и призывавший к этому Сарнова с женой, рассказывает о тюрьмах, в которых сидело по 40 тысяч, «хотя рассчитаны они были вряд ли на 3–4 тысячи» (т.1, с.447). Тут уже превышение раз в 10–13. Но где эти тюрьмы, как называются, сколько их — семейная тайна. Знает только вдова Наталья Дмитриевна.
Потом автор сообщает нам о тюрьме, «где в камере вместо положенных 20 человек сидела 323» (т.1, с.330). Железный закон: врать всегда надо в нечетном числе. В 16 раз больше! «А в одиночную камеру вталкивали по 18 человек» (т.1, с. 134). Рекорд? Нет, вот рекорд: «Тюрьма была выстроена на 500 человек, а в нее поместили 10 тысяч» (т.1, с.536). В 20 раз больше реальных возможностей, т. е. как бы 80 человек в купе.
И так у Солженицына — все! Таковы все его данные о заключенных, ссыльных, расстрелянных… И сионские мудрецы с дипломом «Литературный работник» читают это, восхищаются любовью к правде и, шагая за пророком след в след, пыжатся добавить что-нибудь от себя, а потом бегут поделиться радостью со всеми соседями, не подозревая, что выглядят крупногабаритными идиотами.
Так вот, опять говорю, чего им делить-то? Ведь это еще вопрос, кто у кого антисоветскую дубинку да еще и бутылку с антисоветским зельем украл. Действительно, допустим, в 1938 году студент Саня Солженицын, сталинский стипендиат, был еще вполне советским человеком и даже обдумывал уже, планировал грандиозный роман «Люби революцию» (ЛЮР), а десятилетний школьник Беня уже был антисоветчиком, сочинял стишки, которые под одной обложкой можно назвать «Ври о революции». Так что очень вероятно, что не Беня спер у Сани и дубинку и бутылку настоянной на желчи антисоветчины, а наоборот — Саня у Бени.
Нельзя не отметить еще и одинаково неколебимую их антисоветскую упертость. Ведь кое-кто из их собратьев с годами все-таки заколебались. Рой Медведев, например, признал, что полжизни врал о Шолохове. А эти двое — ни на йоту! Старший, умирая, передал эстафету верной супруге.
Тут рядом с ними только академик Шафаревич, которого православный писатель М.Ф.Антонов еще в 1999 году уверенно назвал «врагом русского народа». Используя сарновский метод «по аналогии», так можно назвать и его.
И что же, в конце концов? Да, вроде бы живому следует носить на могилу покойного собрата незабудки. Ан нет! А вдруг в могиле-то лежит антисемит? Вдруг он там читает «Белую березу» Бубенного? Ужо ему. И неутомимый, как мул, Сарнов приступил к расследованию.
Вы, говорит, посмотрите только какая наглость,
Беня, очухайся! Во-первых, сам же говоришь, что это всем(!) хорошо(!) известные люди. И все, кому интересно, давным-давно и хорошо знают, что они евреи. Во-вторых, в названных фамилиях нет ничего еврейского, они немецкого смысла. Rosenfeld, например, — розовое поле, Zederbaum — кедр, кедровое дерево ит. д. А зачем «раскрывать» Радека, если он и так Радек да еще Карл? Чем псевдоним Радек лучше фамилии Зобельзона?
Но Сарнов продолжает гневные стенания над могилой Солженицына: «О, вся моя молодость прошла под знаком этих «раскрытых скобок». Почему только молодость? Нет, даже младенчество, зрелые годы и глубокая старость. Вот в 1929 году, когда тебе было всего два года и ты еще не совсем научился пользоваться горшком, вышел первый том Советской Литературной энциклопедии, и там говорилось, например, что фамилия Ахматовой — Горенко, Демьяна Бедного — Придворов, Александра Богданова, ну, того самого, что у Горького на Капри играл с Лениным в шахматы, — Малиновский и т. д. Во втором томе сказано, что Горький — это, оказывается, Пешков, Михаил Голодный, которого ты мог знать, это, видите ли, Моше Эпштейн, да еще «родившийся в бедной еврейской семье».
А в числе членов редколлегии ЛЭ — ИЛ.Маца, И.М.Нусинов, ответственный редактор — В.М.Фриче, ответственный секретарь — О.М.Бескин — кто тут русский?
Но вот ты вырос, созрел, даже стал членом Союза писателей, проблема с горшком решена почти полностью, и ты покупаешь адресный справочник Союза за 1966 год, где появился и ты. И что там? Давид Самойлов — Кауфман, Семен Самойлов (Ленинград) — Фарфель, Жан Грива — Фолманис, Инна Варламова (мать Вигилянского, который подался в священники, моя соседка) — Ландау… и т. д.
Но годы идут, произошла контрреволюция, которую ты ждал с детства, сейчас ты, Беня, уже давно на пенсии. Однако это твой звездный час! Ты неутомим, у тебя выходят книга за книгой, кирпич за кирпичом, лохань за лоханью. Ты завел дружбу с А.Н.Яковлевым, академиком в особо крупных размерах. Он затеял издание документальной серии «Россия. XX век». Несколько огромных томом вышло. И что там в интересующем нас смысле? Не буду утомлять обилием примеров, всего несколько: Константин Станиславский — Алексеев, Вениамин Каверин — Зильбер, Михаил Светлов — Шейнсман…
Однажды ты мог купить книгу Эммануила Бройтмана «Знаменитые евреи». Наверняка кинулся бы глянуть, кто там на твою букву «с». И что? Вот Натали Саррот — Черняк. Тут бы и Сарнову место. Но — нет его..
В другой раз купил бы книгу А.Ф.Козака «Евреи в русской культуре». Ну, уж тут-то наверняка. Опять стал бы искать. Что такое? И тут нету! Да уж не Сарнов ли выдал столько булыжников во славу русский культуры! Уж не он ли с юных лет доныне работает заместителем Сизифа по политчасти, уверяя, например, что «Тихий Дон» — не Шолохов! Кто этот Козак — не замаскированный ли антисемит? Да бесспорно! Сар нова не упомянул, а о Лениде Утесове оповещает мир, что его имя Лазарь Вайсбейн.