Солярис
Шрифт:
— Ты здесь? — скорее удивлённо, чем радостно воскликнула Лина, кидаясь мне на шею.
— Здесь, — стараясь не опрокинуть ценный напиток, я ответила на объятие. — И принесла кофе.
— Мила, ты — чудо, — просияла брюнетка, а затем обернулась к компании и крикнула: — Ребят, я сейчас вернусь, придержите очередь.
— Давай только быстро, — послышалось с другой части зала.
— Ладно, — громко ответила подруга, а затем вновь обернулась ко мне. — Может присядем?
Кивком головы она указала на скамью.
— А мы тут точно не помешаем? — настороженно спросила
— Нисколько. К тому же, я очень хочу взглянуть на их номера. Например, видишь ту высокую девчонку?
— С рыжими волосами? — предположила я, глядя на девушку с поднятой в шпагате ногой.
— Да, — отхлебнула кофе Лина. — Это Люсинда Райсек.
— Что за диковинный зверёк?
— Ты её не знаешь. Она перевелась неделю назад, в связи с переездом семьи.
— Интересная у неё фамилия, для танцовщицы, — улыбнулась я.
— Смеёшься, а вот она и вправду из той самой знаменитой балетной семьи. Только не прямая родственница, а дальняя. И к тому же, моя главная конкурентка.
Я еще раз пристально взглянула на девушку.
— Ты лучше неё.
— Не правда, — отмахнулась Лина.
— Ну почему ты всегда так? — искренне возмутилась я. — Кто бы тебя ни хвалил, ты всегда собой недовольна. Но правда в том, что ты очень хороша. И уж точно лучше какой-то дылды, нелепо размахивающей ногами.
Поначалу подруга хмурилась, но к концу моей речи улыбнулась.
— Но ты только взгляни на её балетную школу! Какая растяжка, какая выворотность.
— Растяжка у тебя не хуже. А если хочешь получить объективное мнение, то знай, что в танцах других и вполовину нет столько души, сколько в твоих. Лина, когда ты выходишь на сцену — глаз оторвать невозможно. Да и дышать бывает трудновато. А еще, на сцене ты становишься очень похожа на маму.
В эту секунду подруга посмотрела на меня с полными слёз глазами. Я знала, как много для неё значила мать, как сильно она хотела, чтобы та сейчас была рядом.
— Спасибо, — дрожащими губами прошептала Лина.
— Я уверена, что во время выступления она будет с тобой. Вот здесь, — я показала подруге на сердце. — Думаю, она бы очень тобой гордилась.
— Спасибо, — повторила она, по её щекам уже текли слёзы. — Я делаю это ради неё, понимаешь. Не только ради стипендии и поступления, а еще и ради неё. Думаю, если бы я заняла призовое место, она была бы рада.
— Она бы точно была рада, как и я, и твой отец, и все твои друзья. И ты займёшь это дурацкое первое место! — усмехнулась я, чтобы хоть как-то приободрить подругу.
— Постараюсь, — в ответ рассмеялась она. — И да, Мила, спасибо тебе огромное за эти слова. Знаешь, в последние дни тренировки давались мне всё сложнее, но теперь, благодаря тебе, я вновь чувствую в себе силы. Ты самый лучший друг на свете!
После этих слов, она вновь бросилась мне на шею. Я прижалась подругу к себе как можно крепче. Для меня она тоже была самым лучшим другом на свете.
— Солмей, твоя очередь, — крикнул кто-то из зала.
— Иду, — отстраняясь, ответила девушка.
Она уже встала и собралась попрощаться, как неожиданно выпалила:
— Великие силы, я совсем
— Ничего страшного, это подождёт, — улыбнулась я.
— Но хотя бы скажи, как там Арина?
— С ней всё будет хорошо, — заверила я. — А теперь иди и порви всех, я позже тебе напишу.
— Договорились, — хихикнула подруга и побежала к магнитофону.
Я же, медленно поднявшись со скамьи, пошагала обратно в сердце школы.
Поверить не могу, я так сильно сосредоточилась на себе, что забыла о том, что у Лины есть свои проблемы и своя жизнь. Я пришла к лучшей подруге, чтобы в очередной раз излить душу. Хорошо, что разговор пошел именно так, а не как мой эгоистичный мозг спланировал изначально. Нельзя постоянно плакаться, нужно давать что-то взамен. Уверена, у нас еще будет сто возможностей обсудить мои проблемы и безумные приключения, но не сейчас, сейчас было время Лины.
***
Я бежала со всех ног, пытаясь не расплескать кофе из бумажных стаканчиков. Из-за того, что лучшая подруга прикрывала меня перед друзьями почти две недели, я обещала взять на себя роль курьера на весь ближайший месяц, чем Лина решила воспользоваться с большой охотой. Но сегодня был особый день — день прослушивания в Равенскую Академию Искусств. И я уже опаздывала.
Мне так и не удалось поговорить с приятельницей обо всём, что произошло. Лина так много репетировала, что почти переехала в танцзал, времени на личные встречи и разговоры совсем не осталось. Я не могла её винить или обижаться, это было бы глупо. Она почти два месяца терпела мои выходки — от депрессии до отъезда. Подруга всегда поддерживала, выслушивала, помогала, чем сможет. Меньшее, что я могла — дать ей время на себя и оказать ответную помощь. Чем сейчас и занималась.
Во время своего пребывания в Греции, я совсем забыла о том, что Лина просила меня стать её главной помощницей на конкурсе. Эта информация напрочь выветрилась из головы и так бы и осталась забытой, если бы не моё внезапное возвращение.
Добравшись до нужного места и перебежав через дорогу, я понеслась по главной лестнице Большого Театра Соляриса. Именно здесь представители РАИ решили провести конкурс.
Мне всегда нравилось это место. Старинная обстановка переносила зрителей в волшебный мир, однако современное оборудование, вроде турникетов и лифтов, позволяли перемещаться по зданию и смотреть представления с большим комфортом. Я проскользнула в широко раскрытые дубовые двери, мои ноги мигом оказались на красной ковровой дорожке.
Внутри уже собралось достаточное количество людей. Первыми в глаза бросались артисты. Танцовщиков и театралов отличал яркий макияж, музыканты несли внушительные чехлы с инструментами. Кто-то фотографировался с родными, кто-то разогревался и болтал с друзьями. Рядом слышалась громкая музыка, зрители постоянно входили и выходили из зала. Конкурс уже давно начался.
Наверняка, мои родители давно сидят в зале. Мама, с большим трудом, но всё же уговорила отца оторваться от Арининой постели и сходить развеяться. Тот поначалу много ворчал, но потом всё же согласился.