Соломенные люди
Шрифт:
Резко развернувшись, я увидел стоящего в дверях человека. Это был Макгрегор. Бобби же увидел женщину за стойкой и мускулистого парня, появившегося из незаметной двери позади нее, замаскированной под стенную панель.
У всех троих были пистолеты. И все трое стреляли.
Парень умер первым. Пистолет он держал у бедра, словно гангстер из дешевого телесериала, и Бобби уложил его одним выстрелом.
Проскользнув за колонной, я выстрелил Макгрегору сначала в бедро, потом в грудь. Мимо моей головы просвистела пуля, едва не угодив в лицо. Упав на колено,
Зандт стоял на коленях рядом с Ниной, которая лежала на полу, пытаясь прикрыть рукой рану на груди, под правой ключицей.
– О, Нина... – пробормотал он, не обращая внимания на выстрелы и свист пуль в воздухе над ним.
Нина закашлялась, на лице ее застыло удивление, смешанное с протестом.
– Больно, – сказала она.
Макгрегор продолжал стрелять. Женщина за стойкой едва не попала в Бобби, прежде чем я перевел дух и встал, разрядив в нее половину обоймы. Лишь когда она свалилась на мускулистого парня, я понял, что это та самая женщина, которая рассказывала мне о вымышленных требованиях к потенциальным покупателям. Я так и не узнал ее имени.
Бобби стоял над Макгрегором, поставив ногу на его запястье. Пистолет лежал на полу в нескольких футах от них.
– Куда они ушли? – спросил он. – И как давно? Выкладывай все, что знаешь, или сдохнешь.
– Пошел к черту, – ответил полицейский.
– Что ж, не возражаю, – сказал Бобби и пристрелил его.
Пока Бобби проверял, что никто из остальных уже не встанет и не начнет стрелять снова, я подбежал к Нине. Зандт крепко прижимал ее руку к ране на груди.
– Надо уходить, – сказал я.
– Нет, – ответила Нина. Голос ее звучал удивительно твердо. Она попыталась приподняться.
– Нина, вы ранены. Мы должны отвезти вас в больницу.
Она схватилась одной рукой за ножку стола, другой – за мое запястье.
– Сходите и посмотрите. Только быстро.
Я поколебался, пытаясь найти поддержку у Зандта, но Нина не отводила от меня взгляда.
Появился Бобби.
– О черт... Нина...
– Я останусь здесь, а вы идите туда, – сказала она, обращаясь только к Зандту.
Ей явно было больно, но не похоже было, что она готова лишиться чувств.
– Пожалуйста, Джон. Идите туда. Все. Пожалуйста, посмотрите, не там ли она. Обязательно. А потом мы поедем в больницу. Обещаю.
Зандт помедлил, затем наклонился, быстро поцеловал ее в лоб и выпрямился.
– Я сделаю так, как она просит.
Я начал перезаряжать пистолет.
– Бобби, ты останешься здесь.
Тот начал было протестовать, но я продолжил:
– Попытайся остановить кровотечение и стреляй в каждого, кого увидишь, если это не мы. От тебя сейчас намного больше пользы для нее, чем для нас обоих.
Бобби присел рядом с Ниной.
– Будь осторожен, старик.
Мы с Зандтом быстро подошли к задней двери.
– Что бы ни случилось, – сказал я, – держимся вместе. Понятно?
Зандт кивнул и открыл дверь. За ней тянулась
Мы побежали.
Глава 34
– Надо было взять с собой фонарь.
– Надо было много чего с собой взять, – ответил я. – Оружие посерьезнее, народу побольше, и вообще какие-нибудь мысли насчет того, что и как делать.
Мы стояли на первой развилке. Дорожка напоминала главную улицу крошечного городка, где ни у кого не было автомобилей. Трава по обеим ее сторонам была аккуратно подстрижена. Окруженный горами луг, площадью всего акров в десять, обеспечивал каждому дому достаточное уединение и приятный вид из окон. Казалось весьма маловероятным, что здесь хватало места полю для гольфа, что означало – даже их доверенного риэлтора, покойного Чипа, никогда не допускали внутрь. По обеим сторонам улочки, в отдалении от нее, стояли два дома. Дорожка уходила в темноту, разветвляясь и ведя к другим строениям, которых пока не было видно.
– Вы берете на себя тот, что слева.
– Разве вы не слышали, что я сказал? Мы не должны разделяться.
– Уорд, сколько здесь домов? А Нине грозит опасность.
– Если нас убьют, это ничем ей не поможет. Если хотите осмотреть дома – давайте вместе. С какого начнем?
Зандт быстро пошел направо. Когда мы приблизились к дому, я мысленно сравнил его с тем, что видел на планах. Дом выглядел так, словно ему следовало находиться в Оук-парке, пригороде Чикаго, где многие здания были построены Райтом в ранний период его деятельности. Дом был прекрасен, и я возненавидел создателей Холлса за то, что они незаконно присвоили себе стиль Райта, предполагавший жизнь и общение, а не индивидуализм и смерть.
На Зандта вид дома произвел куда меньшее впечатление.
– Где эта чертова дверь?
Я повел его через низкую террасу, туда, где дорожка уходила влево, под балкон. Через несколько десятков шагов мы оказались за углом, перед большой деревянной дверью. Она была приоткрыта.
– Главный вход?
Я кивнул, набрал в грудь воздуха и осторожно открыл дверь ногой. Ничего не произошло.
Я еще раз кивнул Зандту, и он вошел первым.
Короткий коридор, слабый свет, сочащийся через витражную панель в потолке, зеленоватый и холодный. В конце коридора – еще один витраж, отделявший от нас следующее помещение.
Мы осторожно прошли вперед, и перед нами открылась длинная низкая комната с такими же витражами под потолком. Камин с левой стороны. Книжные полки, журнальный столик в углу. Полки были пусты. Мебель осталась на месте, но на полу не было ковра.
Мы бесшумно пересекли комнату. В доме царила абсолютная тишина. Я поднял руку и показал Зандту на вход в другую комнату, частично скрытый деревянной панелью. Он кивнул и, подождав меня, пошел рядом. Мы подошли к двери вместе; Зандт то и дело оглядывался назад.