Соло

Скотт Кайли

Так что да, в какой-то момент в последние двадцать четыре часа была объявлена холодная война. Женщину отвергли и все такое, или женщине запретили дальнейший доступ к его члену. Любая причина актуальна. Если бы я обращала на него внимание, то видела бы, как он странно смотрит на меня всё утро. Но так как он не был в поле моей видимости, это оставалось незамеченным. В основном. Да, мне до такой степени не хотелось больше иметь с ним дело, что даже своим боковым зрением не заметила, как он появился.

— Лена.

Я не ответила.

— Вот.

Перед моим носом появился пакет.

Мы с Эв занимались своими делами, сидя на восхитительно

удобных стульях, которые я заказала для студии. Причём ярко-бирюзового цвета, чтоб ему неповадно было. Сидение на ступеньках поднадоело, да и у меня был доступ к его кредитке, так почему бы и нет? Вчера вечером я сделала ещё один заказ, о котором ему пока неизвестно.

Но давайте не будем об этом.

Интервью с его матерью навело много шума. Из-за папарацци, которые разбили лагерь перед домом, и разрывающегося телефона, этот день был далеко не лучшим из всех. Джимми имел полное право ходить напряжённым и недовольным. Я переключила телефон в беззвучный режим и сосредоточилась на сортировке последних писем. Чуть ранее я совершила ошибку и открыла дверь, после чего была атакована репортёрами. Они выкрикивали вопросы, толкая друг друга так сильно, что моё сердце бросилось вскачь, и меня начала душить клаустрофобия. Ко мне поспешила пара охранников. Они отпихнули толпу назад и помогли закрыть дверь. Больше я такой ошибки не повторю. Не прошло и получаса как фото с моей испуганной физиономией и бардаком на голове просочилось в интернет. Через час позвонила моя мама, чтобы узнать, в порядке ли я. И со мной было всё в порядке, просто мне бы не помешала обработка в «Фотошопе». Зато выдалась отличная возможность отвлечь её историей о моем вывихе лодыжки. Только названная причина была иной: я случайно споткнулась. Знаю, врать это плохо, очень плохо. Но, несмотря на свой возраст, я не могла признаться перед мамой, что пыталась выбить дверь в спальню парня. Но эта история хотя бы ненадолго прекратила её прессование за то, что я не собираюсь присутствовать на свадьбе сестры. Хоть какое-то спасение.

Как бы то ни было, сомневаюсь, что парням в студии удалось много сделать. Все выглядели не сосредоточенными, ведя себя чересчур живо или серьёзно подавлено. Мал просто играл на барабанах, и никто не мешал ему. Но было здорово, что все собрались здесь ради Джимми. Я же служила крепостью из силы и поддержки, делая вид, что он не оскорблял меня и не бросал на кухне днём ранее. Ради его же грёбаного блага я хотела быть самым что ни на есть приятным и светлым человеком. Но я помнила о том, что он ушёл от меня спустя две минуты после секса. И он до сих пор не извинился. Следовательно, моего прощения он ещё не получил.

Часть дня я провела в студии, щёлкая всех (за исключением Джимми) на фотоаппарат Пэм. Фотографии всем понравились, и Пэм меня очень поддерживала, давая полезные советы. Она сказала, что некоторые из фотографий можно будет разместить в следующем иллюстрированном альбоме.

То, что мы с Джимми поругались, заметили все, в первую очередь Эв. Она пыталась поговорить со мной о своём девере. На что я мрачно улыбнулась и продолжила обсуждение о снабжении предстоящего турне. То, что происходило или не происходило между мной и Джимми, касалось только нас двоих.

Я всё ещё не разговаривала с ним, действуя согласно протоколу ведения холодной войны.

— Лена, ну же, возьми пакет, — сказал он.

Мои руки не сдвинулись с iPad.

Он вздохнул.

— Эв, скажешь ей взять эту грёбаную хрень?

— Джимми, ты

же не станешь втягивать меня в вашу с Леной ссору, потому что это будет неправильно. — С суровой улыбкой Эв, скрестила ноги. — Не так ли?

Послышалась приглушенная ругань.

— О-о-о, выбери меня! Можешь с радостью втянуть меня. — Словно кретин, коим он и был, через спинку серого замшевого дивана перепрыгнул Мал и сел рядом со мной. — Что ты хочешь, чтобы я передал Лене, Джим?

— Забудь, — прорычал Джимми.

Он убрал пакет. К моим ногам полетел чёрный бант и кусочки глянцевой обёрточной бумаги белого цвета. Знаю, что должна была посмотреть на него, поступив как взрослый человек. Передо мной появилась фотокамера, но не простая.

— Вот, — повторил он.

— Джимми сказал «вот», — доложил Мал возле меня.

У меня выпучились глаза.

— У Пэм такой же фотоаппарат.

— Лена сказала «у Пэм такой же», — сказал Мал.

Джимми его проигнорировал.

— Да, «Никон» D4. Она сказала, что если ты захочешь серьёзно заняться фотографиями, то тебе такой пригодится.

Мал тихо присвистнул.

— Хитрый ход, Джимми. Я впечатлён. Хорошая работа по ухаживаниям.

Я уставилась на него с широко открытым ртом. Гугл подсказал, сколько стоит такая малышка вместе со всеми необходимыми комплектующими. Гугл чуть ли не довёл меня до слёз.

— Но он же стоит не одну тысячу долларов. Это на самом деле дорогой фотоаппарат.

Он приподнял одно плечо.

— Он для тебя.

— Я не могу принять его.

— Пэм сказала, если ты отправишься с нами в турне, то сможешь некоторое время присесть ей на хвост. В качестве ученика.

Восторг от подобной возможности поразил меня.

— Серьёзно?

— Да. — С парой страдальческих вздохов Джимми передал фотоаппарат Малу. А затем схватил меня подмышки и аккуратно поставил на ноги. — Слушай, я хочу, чтобы ты перестала на меня злиться.

— Тогда извинись. Обычно так поступают, когда задевают чьи-то чувства, Джимми. Извиняются.

— Я только что это сделал.

— Нет, ты просто попытался подкупить меня. Это не одно и то же. Извинение — это когда ты говоришь «прости» и делаешь это искренне, — сказала я. — А это взятка.

— Но с ней дело пойдёт быстрее.

Мои руки беспокойно двигались по бокам.

— Я не могу принять его. Ты меня не купишь.

— Но ты хочешь фотоаппарат?

— Конечно, хочу, — ответила я. — Но суть не в этом.

— Нет, Лена. Как раз в этом.

Вокруг нас начали шушукаться, потому что мы привлекли внимание толпы. Эти люди проявляли нездоровый интерес к тому, что творилось в жизни друг у друга. То, что на нас смотрят, я поняла ещё и по тому, как насторожился Джимми. Было видно, как под чёрной толстовкой с длинными рукавами напряглись его плечи.

— Уж поверь мне. Для меня это тоже не просто. — Он посмотрел по сторонам. От увиденного у него заходили желваки. — За нами все наблюдают, но я всё равно делаю это.

Эв поднялась на ноги.

— Ладно, народ. Давайте погуляем где-нибудь, предоставив им немного уединения.

— Я барабанщик «Стейдж Дайв». — Мал положил безумно дорогой фотоаппарат на место рядом с собой. — Ты не можешь приказывать мне, что делать, ребёнок-невеста.

— Как мило, что ты до сих пор считаешь забавным называть меня «ребёнок-невеста». — Эв достала телефон из заднего кармана джинсов. — Так мне звонить Энн, чтобы рассказать, как ты отказываешься оставить Джимми и Лену наедине, или нет?