Соло
Шрифт:
Когда-то сам Город возник вокруг небольшого здания Суда, где разбирались тяжёлые преступления против человеческой жизни. Здесь казнили, связывали, жестоко осуждали и не менее жестоко обсуждали. Со временем изменилось Законодательство, и теперь в центре Города разбирались громкие судебные процессы над человеческими чувствами, но, как и прежде, всё начиналось с гудками поезда, прибывающего ночью один раз в 3 недели, и продолжалось как очередной городской хаос с закрытыми магазинами и толпами зевак.
К высоким ступеням центрального входа Суда подъезжала чёрная машина с тонированными стёклами,
Так было обычно. Под летним солнцем или с завываниями осеннего ветра люди собирались на площади, чувствуя неизвестное влечение к месту скромного, но всё же зрелища. Это любопытство задавало настроение города, и где-то даже было выгодно, чтобы человек неосознанно противопоставил себя очередному несчастному и спрятал чувства поглубже. Где-то искренних чувств боялись больше всего.
Этим утром солнце пыталось осушить брусчатку после прошедшего накануне дождя, и поредевшая листва на деревьях дышала влагой, а на площади перед Судом собрались даже те, кого не так часто встретишь на улицах Города. Каждый выслушивал версию своего соседа, но уже наверняка знал, кого ночью доставил поезд. Все с нетерпением оглядывались на дорогу и ждали, когда из-за угла появится автомобиль. В этом Городе все знали друг друга и были знакомы всю жизнь, поэтому и помнили, как Лео Соло сбежал из дома в свои 14 лет.
7.
Прошло 4 года с того дня, когда Лео по этим улицам ушёл на поиски приключений. По крайней мере, тогда он назвал своё путешествие именно так. Он и не думал, что когда-нибудь придётся вернуться назад, поэтому и никак не представлял своего возвращения.
Сегодня это ему помогало. Он прижался к прохладному стеклу автомобиля и ясным взглядом смотрел на знакомые городские пейзажи. Увиденное казалось ему нереальным, будто бы кадр за кадром ему показывали то, из чего он давно вырос и что позабыл. Поездка больше походила на игру в ассоциации, и Лео, который не спал всю ночь, старался собраться с мыслями.
Автомобиль проехал большой перекрёсток и свернул на узкую улицу с маленькими магазинчиками. Жалюзи на окнах были опущены, и мокрые стулья стояли на столиках закрытых кафе. Город казался безлюдным, но Лео это никак не смущало. Он не знал, сколько было времени, и пора ли было жителям приниматься за работу. Ему было всё равно, пора или нет. Где-то в глубине души парень понимал, каким событием мог бы стать его приезд в Город.
Водитель, который сидел за толстым коричневым стеклом, громко выругался, и Лео посмотрел вперёд.
Дорогу медленно переходил пожилой мужчина в серой шляпе. Он торопился, но, поравнявшись с машиной, боязно посмотрел на неё, и встретился взглядом с Леонардо. Его морщинистые руки слегка подрагивали, и тонкими пальцами он придерживал манжет своего пальто. Он смотрел в течение нескольких секунд,
Эрл шёл в сторону своего книжного магазина неподалёку, и от одного вида этого милого пожилого человека, на душе у парня стало немного легче. Всего на пару секунд, пока автомобиль с громким гулом не помчался дальше, прибавляя скорость. На экране навигатора высветилось сообщение о задержке, и водитель заторопился.
С дядюшкой Эрлом их связывало много тёплых воспоминаний из детства. Лео любил читать и часто приходил в его тёмную книжную лавку, где пахло сыростью, пылью и крекерами. На стеклянном прилавке рядом с кассовым аппаратом всегда лежала открытая пачка печенья, и Эрл, отдавая сдачу, всегда угощал ими Лео. Из вежливости мальчик всегда с улыбкой отказывался. Всегда, кроме того дня 4 года назад, когда он пришёл за книгами для своего путешествия.
–Возьму несколько, – своими тонкими пальцами он нырнул в шуршащую упаковку и вытащил несколько квадратиков. – Вкусное?
–Ооочень, – протянул Эрл и улыбнулся ртом с парой золотых зубов.
–Тогда возьму.
–Голоден?
–Придётся поголодать, скорее всего, – бросил Лео через плечо, открывая дверь книжного магазина.
Тёмное помещение залилось мягким звоном колокольчиков.
–Скажу твоей маме, чтобы лучше тебя кормила, – он залился своим тёплым старческим смехом.
Чем больше автомобиль приближался к Центральной площади, тем более оживлёнными становились улицы. Лео рассматривал прохожих, и вдруг так отчётливо вспомнил голос матери и тепло её мягкой ладони. Откинувшись на сиденье, парень растерянно уставился перед собой. Впереди показалось здание Суда, и он впервые за утро задумался о родителях.
«Дом там, где нас любят» – это была любимая фраза матери. «Ты должен стать мужчиной», – фраза отца. Первые слова Лео берег и нёс в сердце всё детство, а вторые засели в нём незадолго до побега. «Путешествия», – поправил себя он. Почему мозг так долго не подпускал эти образы родителей? Знакомые улицы, дома, магазины, парки с раскидистыми деревьями, которые уже начинали по-осеннему прекрасно редеть, но ни намёка на волнение о родных. У Леонардо Соло были сёстры и племянница, но сейчас всё это казалось пустым и бессмысленным, и он уже не был уверен, имело ли это смысл для него хоть когда-нибудь. Он о многом старался забыть, а что-то легко вычеркнул из памяти.
Но до сих пор он точно помнил, что слова матери были для него непреложной истиной, только вот домом, где любят, для мальчишки из семьи судей стал Город, а не та бетонная коробка, которую построил отец. Эти дороги, перекрёстки и проспекты со случайными названиями были пронизаны воспоминаниями и любовью. Он рос на улице, где легче всего было не думать о внутреннем, отдаваясь на волю внешнему движению, городскому шуму, гулу и грохоту. Здесь чувствовалась жизнь. Город знал Лео как шустрого мальчугана, который всегда был готов помочь, и жители, незнакомцы никогда не требовали от него делиться болью, которая сидела внутри.