Солнышко

Ведьмочка

– Ты себя видела?
– слегка успокоившись спросил я, отступив от мелкой.
– Подержаться пока не за что, вся побитая, между ног месиво и детская пижама! Лет через пять приходи - может заинтересуюсь. Только я не насилую, мне либо говорят "да", либо идут своей дорогой.

Видок у нее, действительно, тот еще. Губы распухли и взялись корочкой, хотя я их мазал, нос тоже увеличен в размерах и слегка посинел, на скуле кровоподтек, на шее следы удушения, запястья двигаются с трудом и пальцы постоянно дрожат. Правда

она расчесалась и умылась, так что под побоями легко угадывается весьма привлекательная внешность.

– Так ты меня спас?
– округлило глаза это недоразумение, незаметно начав мне тыкать.

– Не совсем. Я тебя в парке нашел и сюда принес. Врача вызвал. Ты тут сутки провалялась...
– заглянул на кухню и нахмурился.
– ты хоть что-нибудь ела?!

Она густо покраснела и уткнулась в пол. Я посмотрел на паркет под ногами.

– А босиком почему? Таблетки приняла? Давно встала?

Подхватил это чудо на руки и потащил в спальню. Она завизжала и вцепилась когтями мне в лицо. Я взвыл и отпустил ее.

– Какого черта?!

– Не трогай меня!
– заорала она, отбегая на порог спальни. Теперь она стола на пушистом ковре и я слегка успокоился.

– Ты таблетки выпила?

– Нет.

– Почему?
– строго спросил я.

– На них не написано для чего они.

– Для того, чтобы у тебя детей не было от этих уродов!
– рявкнул я.
– А ну, марш пить таблетки и в ванную. Не забудь тапочки взять возле постели и приходи на кухню. Буду тебя кормить.

Развернулся и отправился в пищеблок. Только услышав шум воды в ванной вспомнил, что мы так и не познакомились. Ладно, за ужином спрошу. Так мясо на сковороду, картошку в кастрюльку, молоко, масло...а куда я дел приправы? Вот они! За солью спрятались. Мясо перевернуть. Салатик надо нарезать. Пока крошил салат, картошка сварилась. Быстренько закинул корнеплоды в блендер, залил молоком, кинул масло и включил функцию пюре. Выложил мясо на тарелки. Достал пюре. Черт! А как она сидеть будет? Ей же больно, наверное. Придется в гостиной накрыть. Надо бы фильм какой-нибудь выбрать...на пороге появилась девочка все в той же пижаме. Ей так понравился этот наряд, или остальные не понравились? Надо будет уточнить. Перевел взгляд на ноги. В тапках. Послушный мне "котенок" достался, или просто сознательный и хитрый? Решила усыпить мою бдительность? А зачем? Судя по "невинному" взгляду, это чудо что-то задумало. Черт с ней, пусть творит, что хочет. Лишь бы не убила и не покалечила. С остальным справлюсь.

– В зале есть стойка с дисками, выбери фильм, а я пока накрою на стол.

– А на кухне мы поесть не можем?
– осторожно спросила она.

– А ты можешь сесть и не поморщиться?
– она покачала головой.
– Кстати, имя свое скажи, не все же время мне тебя солнышком называть.

– А мне нравится, - впервые улыбнулось

это чудо, - тем более, что имя дурацкое.

– Да?
– "удивился" я.
– Что-то слабо верится.

– И зря. Родители у меня оригиналы и имечко выбрали максимально нерусское.

– Клеопатрой назвали?
– хмыкнул я.

– Хуже. Доминикой. Все сокращали до Ники...ой!

– Точно, солнышко. Проболталась, - потрепал ее по волосам и ткнул пальцем в сторону комнаты.
– Иди фильм выбирай. Сейчас все принесу и будем ужинать...Ника, - не удержавшись, поддразнил я.

– А ответная вежливость как же?
– нахмурилась она.

– В каком смысле?
– очень хочется заставить ее со мной по-человечески общаться. Только вот зачем? Я что, правда запал на эту мелочь? Бред. Старею...

– Твое имя...

– Я Ник. Точнее Никита, но можно просто Ник. Мне так привычней.

– Издеваешься?
– нахохлилась она.

– Могу паспорт показать, - серьезно сказал я и подтолкнул ее к выходу.
– Иди давай. Я через минуту буду.

Вот уж чего не ожидал, так это что она выберет такой фильм. Ужинать под "Жмурки" - то еще удовольствие! Но я стиснул зубы и промолчал. Девчонка замялась перед креслом.

– На тахту ляг. Удобней будет, - садясь в это самое кресло заявил я.

Ника спорить не стала. Легла набок и уставилась на экран. Я подсунул ей под нос тарелку с едой и посмотрел сурово. Пусть только попробует отказаться! Такое впечатление, что ее последние пять лет голодом морили - кожа, да кости! И как щечки пухленькими остались? Не понимаю.

Когда мелкая доела, я собрал посуду и пошел наводить чай. Сам я эту бурду пить не стану, а вот ей полезно. Нарезал тортик и апельсины, составил все на поднос и вернулся в зал.

– Я сладкое не ем, - заявило это недоразумение, глядя на торт.

– А надо бы. В твоем возрасте нужно либо мясо на костях иметь, либо мышцы качать. И то и другое требует калорий. Так что ешь.

– Не буду, - упрямо повторила она.

– Мне тебя заставить? Кстати, - резко сменил я тему, пододвигая к ней тарелку с апельсинами.
– а родители за тебя волноваться не будут? Может, позвонить им?

– Две недели не волновались, а тут вдруг изведутся все?
– хмыкнула она, беря дольку апельсина.
– Не хочу я им звонить.

– Как две недели?
– поперхнулся я.

– Вот так. Я у этого урода две недели к кровати привязанная провалялась и никто не хрюкнул. Хотя многие знали, что я у него, - она отхлебнула чая и все же стала есть торт.

– У кого?
– осторожно спросил я.

– У Кирилла.

– Так он один все это сделал?

– Не-а. Дружков позвал. Урод.

– Погоди. Расскажи нормально, - взмолился я.
– Кто такой Кирилл и почему ты вообще с ним пошла, если знала, что он такой урод?