Солнышко
Шрифт:
– Ана!
– крикнул мне вслед отец, когда я вышла из комнаты, хлопнув дверью.
"Ты меня полностью разденешь? На глазах у всех?", - спросила я.
"Солнышко, остановись, не надо", - ответил Таймаз.
– "Мне не смогут причинить вреда".
" В степи ты так же думал, когда отправился один, зная о нападении?", - мрачно спросила я, сворачивая к конюшне.
– " Я видела его глаза, Таймаз. Это глаза карателя. Он не успокоится, пока не отомстит. Я не могу это допустить".
"Солнце моей души, ты не готова, остановись", - голос хана стал сильней, глубже, но я отмахнулась.
– "Мы уйдем, как
Не знаю, как у меня получилось, но я выкинула хана из своей головы, и он не смог пробиться. Шах радостно заржал, как только увидел меня. Я потрепала его, ненадолго прижалась и начала седлать. Ворота сейчас открыты, ключ от камеры висит на входе, войти в крыло с камерами можно из крепости. Никто не ждет такой наглости.
– Жди, мальчик, - прошептала я, оставив коня в конюшне.
Затем направилась в лабиринт коридоров. Сейчас еще они были пусты, и я быстро добралась до нужного ответвления. Дверь в казематы оказалась открыта.
– Разгильдяи, - усмехнулась я.
Прошла все крыло насквозь, чтобы взять ключи. Да здравствуют самоуверенные служаки. Вернулась к камерам, дошла до нужной и остановилась, глядя на хана. Он стоял возле высокого узкого окна, заложив руки за спину.
– Пойдем, - коротко сказала я.
– Значит, так решила Вселенная, - тихо произнес он, не обращаясь ко мне.
– Идем.
Таймаз стремительно подошел ко мне, порывисто обнял, затем взял за руку и повел за собой. Интересно, кто какого спасает? Хан безошибочно угадывал направление. Мы стремительно бежали по коридорам. Из-за угла вышли двое солдат. Они изумленно замерли, глядя на светло-серые развивающиеся полы одежды повелителя степей. Потом звякнула сталь, вытаскиваемых из ножен, мечей. Таймаз повернул к ним голову, и порыв ветра снес обоих служивых с ног. В следующем коридоре нам попалась одна из женщин-военных, хан поднял руку, и она замерла, только глаза изумленно двигались вслед нам.
Мы вошли в конюшню, Шах заржал и забил копытом. Таймаз огляделся в поисках своего коня.
– Едем на Шахе, он сильный, вынесет, - сказала я.
Хан покорно кивнул, и вскочил в седло, затем подал руку, и я устроилась позади него. Шах упрямо тряхнул гривой и направился на выход из конюшни. Во дворе стоял Крайс. Он разговаривал с несколькими вояками. Они дружно повернули головы в нашу сторону. Шах пролетел мимо, и я успела увидеть глаза друга детства. Изумление в них мгновенно сменилось на ярость.
– Ана! Ана, что ты делаешь?!
– отец выбежал во двор и бросился следом.
– Закрыть ворота!
– заревел капитан Шеллис.
– Ана!
– Ник никуда не бежал, он простер в нашу сторону руку, но тут же опустил ее, просто глядя вслед.
Решетка начала стремительно опускаться. Я поняла, мы не успеваем. Шах встал на дыбы, остановленный резко натянутыми поводьями. Я лишь крепче вцепилась в Таймаза. Шквал обрушился на крепостной двор, срывая с моих волос ремешок, который я завязала на хвост, когда не удалось обрезать волосы. Рыжее облако взметнулось, словно языки пламени вокруг моей головы. Ураган понесся к решетке, сминая ее, корежа и срывая с места, на котором она находилась не одну сотню лет. Мост, который начали поднимать, грохнулся и затрясся под копытами Шаха.
– Будет погоня, - сказал Таймаз.
– До степи я не смогу ехать быстрей.
–
Пейзаж слился в зеленую полосу, скорость моего скакуна стала запредельной. Шах рвался в степь, уходя в сторону дома. Мы миновали первые кордоны, промчались следующие, уже виднелась степь, когда рядом просвистела стрела. Затем еще одна, и еще. Скоро стрелы посыпались градом. Я обернулась. Погоня была далеко, но их арбалеты взводились снова и снова. Они пойдут за нами и в степь, подумала я. Уткнулась в спину моего хана лбом, обняла, как могла, сильно-сильно.
– Я люблю тебя, - прошептала я и спрыгнула с несущегося Шаха.
Сгруппировалась в воздухе, но все равно сильно ударилась. Конь заржал, поднятый на дыбы.
– Солнышко!
– воскликнул хан.
– Уходи, Таймаз, - крикнула я.
– Уходи. Один ты сможешь скакать быстрей.
– Они не простят тебя, - Таймаз протянул ко мне руку.
– Я знаю, - улыбнулась я.
– Солнышко...
– Уходи, мой хан. Если с тобой что-то случится, я жить не буду, - и я не соврала ни словом, именно так я и чувствовала.
Шах нетерпеливо закрутился на месте, лицо Таймаза стало мрачней тучи. Он бросил взгляд на приближающуюся погоню, потом на меня. В глазах отразилось такое, что мое сердце сжалось в комочек и застряло где-то в горле.
– Я вернусь за тобой, - сказал он, и Шах помчался дальше.
– Лети, мой гордый орел, - прошептала я.
– Ты свободен.
Затем повернулась назад и вздрогнула, когда увидела острие стрелы, направленное мне в лоб. Выпрямилась, гордо вскинула подбородок и встретилась с взглядом васильковых глаз, в которых застыла затаенная боль, сменяющаяся ледяным презрением.
– Взять ханскую подстилку, - приказал Крайс и развернул коня, направившись обратно в крепость.
Двое солдат спешились, глянули на меня исподлобья и скрутили за спиной руки. Я бросила последний взгляд в степь, хана уже не было видно, улыбнулась и, подталкиваемая в спину, пошла к крепости.
Глава 45
Серые сырые стены давили на меня, я обняла себя за плечи и растерла их. Ну, вот я и заключена под стражу по обвинению в предательстве. Усмехнулась и тряхнула разлохмаченными волосами. Вот такое преображение из патриота в ханскую подстилку. Снова усмехнулась и расхохоталась. Смех оборвался рыданиями, а затем я и вовсе затихла. Я ни о чем не жалела, и я не боялась расплаты. Я сделала так, как посчитала правильным.
– Судьба, - прошептала я и откинулась затылком на холодную стену.
Если бы каратели не вырезали пять стойбищ, хан не позволил бы степнякам мстить и не отправил с ними своего сына. Мое село стояло бы, и я выросла рядом с любящими меня родителями. Возможно, я бы вышла замуж за Крайса, обзавелась детишками, работала в огороде, ждала мужа из кузницы или с поля, кем бы там стал Крайс. Возможно, это была бы неплохая жизнь, в которой никогда бы не появился повелитель степей великий хан Таймаз, и я не знала, каким может быть мужчина моей жизни. Я бы уважала Крайса, но вряд ли любила по-настоящему. Но каратели пришли в степь и разорили те самые пять стойбищ и открыли дорогу, по которой я прошла навстречу моему хану. Нет, я ни о чем не жалею.