Солнечные стрелы

Лайдинен Наталья Валерьевна

Кадакес

Пейзаж знакомый: опустевший пляж,На берегу – дома, сады и лодки…Внезапно сердце опалил мираж,Сколь солнечный, счастливый, столь – короткий.Навстречу мне – художник молодой,Ему хвала людская – безделушка,Куда важней рыбешка под водой,Среди камней сверкнувшая ракушка.И Лорка жив! Он смотрит свысокаНасмешливыми умными глазами,Его влекут ветра и облакаИ звезды над туманными холмами.А смуглая сестра из озорстваС отвесных скал ныряет прямо в море,Душа полна восторга, торжества,Еще не зная, что в разлуках – горе…Старухи сумасшедшей

милый бред,Предчувствие любви, пьянящей, странной,И надо всем – неповторимый светДолин и бухт родного Ампурдана.Один сюжет для тысячи холстов —Мелькнувшее, как наважденье, лето,Где каждый юн и к подвигам готовИ верит только в добрые приметы.А ночью – луны, песни, голоса,Судьбе не быть уже обыкновенной!Сошлись часы, планеты, полюсаВ одной прекрасной, замкнутой вселенной!Я не дышу: пускай продлится миг,Где все еще – романтики, повесы,Которых жизнью напоил родникИсчезнувшего с ними – Кадакеса.

Сан-Себастьян

Здесь все, как прежде, – яхты и заливЛаскает ветер пенистым объятьем,Шик лимузинов, взгляды встречных див —Рулетка жизни крутится обратно.Ночь напролет сверкает казино,Азарт по коже – острием булавки:Кому погибнуть завтра суждено,Господь велит: сто раз – удвоить ставки!Весь выигрыш шального игрока —На час забыть о мировом пожаре!…Бросает фишки легкая рукаЛюбимицы фортуны – Мата Хари.

Кубинские сны

Земля чужая. Жадность нищих.Ладонь, прикрывшая глаза.Блажен, кто ничего не ищетТам, где есть моря бирюза.Полуразрушенные храмы,Кровь революций, рабства след…Мой южный сон – счастливый самыйИ солнечный – за много лет!Души утерянной прохладыСмирением – не побороть!Пусть мальчиков мужские взглядыМучительно ласкают плотьНевинно и немножко грубо,Так вкрадчиво шепча: Забудь…Мне огненная нежность КубыГубами заклеймила грудьИ лаской одарила дерзкой,Играя, подняла с колен,С шальной доверчивостью детской,Любви не попросив взамен…

* * *

Тихий вечер в гавани. Ветер,Чуть вздохнув, касается башен,Опускаясь, сумерки медлят.В розоватом ласковом светеГород-призрак кажется влажным,От загара долгого – медным.Ночь желанья горькие смоет.Для нее здесь нет преступлений,Даже смерть – сестра карнавала.Всплеск. Волна Карибского моряВерным псом мне лижет колени —Так же я тебя целовала…

* * *

Я опять брожу в ночи,Домовой трещит, ворчит,Что я, дерзкая, не сплю.Острый язычок свечи —Курс на гавань кораблю!Дева сладкая Очун,От скорбей скорей врачуй,Исцели от бед и ран!Я огнем кручу-верчу,Бьет все громче барабан.Как наркотик – желтый мед!Сердце вздрогнет – и замрет,Ускоряя румбы ритм.Если молод и не мертв,Мы станцуем, мы – сгорим!

Белиз

Эта радость душе знакома:Я беспечна и я смела…Слишком много солнца и рома,А земля предельно мала.Время лечит старые раны,Строит новый лад для струны,Слишком много марихуаныИ смешны московские сны.Лунным островом парус бредит,Океанский штиль бороздя,Слишком много мужчин и рэгги,Иногда не хватает тебя.На

заре облаков разводыАкварелью бегут с холста,Слишком много шальной свободы,От которой трудно устать.Шторм – ревут и пальмы, и снасти,Дом в дождливых ручьях дрожит,Слишком много соли и страсти……Слишком сильно хочется жить!

Тикаль

Сверкнувший в джунглях хрусталь —Осколок бывших империй!Как будто птица кетцальРаскрыла веером перья.И разноцветен закатВ зрачках Крылатого Змея.Смыкаясь, кроны шумят,О будущем сожалея:– Прощай, загадочный вождь!Метнулась тень ягуара.Кровь – лишь тропический дождь,А сны – предвестье кошмара.Над миром копоть и гарь,Уходят в землю столицы,К концу летит календарь,Но оживают гробницы…

Камчатка

Стоишь на скалах и не ведаешь,Что под тобой – коры разломИ плиты наползают медленно,Являя в пустоте объем.Прибой изнемогает в бешенстве,Предчувствуя внизу вулкан —Могучий символ неизбежности —Угрозу будущим векам.Так сотни лет из плевы девственной,В которой жгучая дыра,Посланцем первородной древностиСтремится лава от ядра.Рукой невидимого гения,По миллиметру твердь меля,В священном таинстве творенияРодится новая земля…

Петербург

Здесь мое детство и твоя зрелость,Все то, что будет, давно приелось.Чего хочу – да смешную малость! —Чтоб тень моя на стене осталась.Дожди, туманы? Какая ересь!Душой в ступени впились и въелись.Я на руках твоих в ночь повислаОбледеневшим мостом-коромыслом.Со смертью встретимся вновь едва ли.– Разве в Венеции, на карнавале…Здесь профиль твой в невской битой смальтеИ белом контуре на асфальте.

* * *

Прощай, мой друг! До встречи на местах,По памяти известных достоверно,Я жду тебя на стрелках и мостах,Где шум волны и запахи таверны.Нас снова занесет на острова,Пусть умирать до срока стало вздором,Вот только сердце зазвенит, едваПройдем колонным долгим коридором.К морским ступеням прижимаюсь лбом,Вгрызаюсь солью в потемневший каменьИ по привычке в городе любомТянусь к граниту жадными руками.Когда-нибудь всех повстречаю тут,Мой Петербург! Мучительное место!Жива любовь, чьи спазмы душу рвут,Грядущее, как прошлое, – известно.Свидание пьянит и веселит,Как мы вольны и радостны, бродяги!Вновь Млечный Путь летит из-под копытИ на фрегатах поднимают флаги.

Снега и пески

* * *

Звездами в морозном дымеСудеб миражи.У тебя чужое имяИ чужая жизнь.На свою – не обернуться,Даже возраст стерт,В старом Яффо много улиц,Что приводят в порт…Чувство тайное хранитсяВ сердце узелком.Я к тебе сквозь все границыПробралась тайком,Оттого, что дорог прежним, —В снах и наяву!Именем забытым – нежноНочью назову,Пробуждая ненарокомПамять давних дней,Стала огненным пророкомЗрелости твоей,Сердца рухнувшим запретом,Белизной снеговИ негаданным приветомС дальних берегов.