Солнечные искры

Джейн Анна

– Сейчас номер снимут, – философски заметил рыжий. – Я тоже так хочу.

– Как? – заинтересовались остальные наблюдатели.

– С девушкой снять хороший номерок в приличном отеле, – пояснил парень. – Вот сейчас Дэнв свою подружку приведет в красивую и уютную комнату, закажет вино, фрукты, шоколад, свечки зажжет… расставит их вокруг огромной кровати с пологом… выключит свет и поведает ей о своих чувствах… романтика, черт ее дери в спину.

– Как же он ее любит, – зачарованно протянула одна из девушек. – Меня так никто не любил… Ну почему я не на месте этой Маши, а?

– Я тоже об этом думаю, – подхватила ее подружка, – почему не я? Где бы такого друга отыскать?..

– А мы вам на что? – обиделись

парни. Девушки только фыркнули.

– Ну что, в клуб-то пойдем? – спросил рыжий, которому надоело просто так стоять. – Это, други мои… Давайте-ка сохраним в тайне, что мы сегодня видели. А то у нашего Смерча никакой личной жизни нет.

– Точно! – поддержали его остальные искренне.

– Никому ничего не скажем.

– А то Дэна все кому не лень обсуждают.

– И девчонке его неприятно.

– Ага. Видели, как она смутилась на нашем «сюрпризе»?

– Да у любой бы шок был… они же свои отношения в тайне держали, а тут – бац! – а о них-то, оказывается, все знают!

– Не-не, никому не расскажем…

– Чего мы, сплетники какие?

– Не-е-ет, мы не такие!

На следующее утро никто из этих ребят и девушек, вовсю оторвавшихся в ночном клубе, и не помнил, каким образом все их знакомые узнали о том, что Дэн и его подружка-милашка провели вдвоем романтическую и, без сомнения, страстную ночь в дорогой гостинице «Кедр». Да и кто приплел к этому номер для новобрачных, который якобы эти двое заказали, навсегда осталось загадкой.

В общем, так я и стала уже не просто «девушкой», но и «женщиной» Смерча – той, с которой он ходил в отель. Гордо звучит, не находите? Нет? Я тоже.

«Подружка Смерча», «девушка Дэна», «девчонка Лаки Боя» – чуть позже эти слова я слышала гораздо чаще собственного имени. Чуть позже я даже начала забывать, что меня зовут Маша и фамилия у меня, может быть, и не такая красивая, как у нашего синеглазого красавчика, но зато своя собственная и неповторимая – Бурундукова. Многие друзья Дэна, да и мои собственные одногруппники, от которых я не ждала такой подлости, стали называть меня Чипом. Димка пробовал называть меня Бурундуком, но в результате так разозлил, что я ударила его по носу – у него даже кровь появилась. Вообще-то это вышло случайно – я не думала, что он проворонит мою руку и не увернется. В результате содеянного я испугалась намного больше, чем он, и долго раскаивалась, эксклюзивно разрешив называть себя Бурундуком… Но это произошло много позже, и об этом я обязательно расскажу – ведь и Димка во всей этой истории будет играть для меня не последнюю роль.

Всего за пару дней я с ошеломляющей ясностью поняла, что сплетни – дело мерзкое и портящее репутацию честного человека, так же как пятно вина – белоснежную рубашку; как ложка дегтя – бочку меда; как лишние килограммы – супермодель… Я могла бы подобрать тысячу сравнений, как именно могут напакостить пересуды и толки.

Я поклялась себе, что больше не буду обсуждать идиотские слухи, чтобы не досаждать таким же несчастным, как и я!

Странно, но сплетничать я перестала всего лишь на пару дней. А еще через пару недель мои отношения с Дэном перестали восприниматься общественностью так трепетно. Все перекинулись на животрепещущую тему отношений одного из профессоров со студенткой-второкурсницей…

Хотя все же оставались те, которым наши отношения не давали покоя.

Но, когда мы оказались в гостиничном номере, я и не думала о таких мелочах, поскольку впереди меня ждало не просто какое-то там рядовое событие из моей жизни, а Событие с большой буквы. Ну, строго говоря, кому-то более искушенному в любовных вопросах оно показалось бы вполне рядовым и ничего из себя не представляющим, но в ту ночь оно меня ошарашило, и я, стыдно сказать, по-другому начала относиться к Дэну. Потом я даже призналась

сама себе, что, может быть, именно с этой ночи и началось мое увлечение им. Все вообще начинается с малого: путь в тысячу ли – с шага, любовь – с простых взглядов и ничего не значащих слов. Тот самый Данте Алигьери говорил, что нужно следовать своей дорогой, несмотря на то что люди будут говорить тебе вслед. Тогда я еще не решила, что буду следовать «дорогой любви» к поганке Смерчинскому, но подсознательно понимала, что в таком случае мне не будет дела до того, что говорят обо мне люди, в том числе и сам Денис. А вот с Ником я боялась общаться, потому что пугалась его возможной реакции на саму себя. Вдруг не понравлюсь? Вдруг отвергнет? Вдруг посчитает меня полной идиоткой? Нет уж, лучше жить в неведении, чем знать отрицательный результат.

Да, тогда я ни о чем подобном не задумывалась, а просто шла рука об руку с Дэном. Не проникаясь этим моментом, не думая, что когда-то я буду с ностальгией и нежностью вспоминать его, бережно храня мгновения прошлого в ладонях, как сокровище. Я просто шла навеселе в гостиницу вместе с не совсем трезвым, стенающим, как святой мученик, Смерчем, сопровождаемая порядком уставшим орлом и слабым ветром, который был не в силах поднять даже урну, – а ведь в былые времена вырывал из земли деревья вместе с корнями и даже переворачивал мосты.

В гостиницу мы зашли, как самая настоящая влюбленная парочка – трогательно обнявшись. Вообще-то виноват был Дэн, которому стало холодно и начало шатать, а я его поддерживала как могла. Уж не знаю, почему это стало происходить с ним именно тогда, когда вдвоем брели по ночной улице – странные у него все же были последствия после двух «Дымок» и «Мохито», ой странные. Хорошо, что нам никто не встретился по пути, как-никак это центр города, тут даже патрульные машины проезжают каждые пятнадцать минут, а в моем-то родном райончике нас бы, нетрезвых полуночников, давно уже повстречали «хозяева ночи», гопники местные, точнее, и попросили бы поделиться наличностью, сотовыми телефонами, а также другими материальными ценностями, которые можно было толкнуть на рынке поутру.

Хотя, честно сказать, через дорогу от отеля и от нашего пути тусовалась какая-то подозрительная компания, состоящая преимущественно из парней. И я даже порадовалась, что нам не нужно было идти мимо них, отчего-то уставившихся в нашу сторону, прямо как сытые волки на потенциальных жертв, решая, поохотиться ли еще на всякий случай или полениться и поспать с полным желудком.

А когда мы завалились в шикарный холл гостиницы явно не для бедных, я даже подумала, что нас, подозрительных и хихикающих, сейчас охрана вежливо попросит отсюда свалить, но такого счастья на наши головы не выпало. Находившаяся за дубовой стойкой ресепшен приятная на вид девушка-администратор в строгой темно-синей форме профессионально-приветливо нам улыбнулась, хотя и задержала на Смерче взгляд на пару секунд дольше, чем на мне, одновременно недовольной и с интересом рассматривающей огромный холл. Видимо, мой партнер понравился и ей. Я почувствовала гордость за Дэна как за собственного сыночка – прямо-таки магнит для женщин, ничего не скажешь! Наверное, его мама очень рада, что родила такого распрекрасного и нравящегося всем мальчика, который, кстати говоря, бережет ее и не желает показаться в неприглядном виде.

– Здравствуйте, – поприветствовала нас легким поклоном девушка. – Чем я могу помочь?

– Доброй ночи, – улыбнулся администратору Смерч, к нему на время вернулась былая самоуверенность, и он отстранился от меня, сложив для удержания равновесия локти на стойку. – Вы можете нас спасти… – он пригляделся к аккуратному бейджику на груди работницы гостиницы и добавил: – Ирина.

Та почти не смутилась, только еще шире – и искреннее – улыбнулась и поинтересовалась:

– Чем же? Попробую сделать для вас все.