Солнечные часы
Шрифт:
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем раздался стук в дверь. Мистер Хейворт снова оставил меня – спустился по ступенькам и куда-то исчез. Раздался топот ног множества людей. Полы в театре были деревянными, и шаги звучали громко. Я слышала, как мистер Хейворт здоровается с пришедшими, но имен он не называл. Затем я увидела мужчин, одетых в строгие костюмы – такие надевают на официальные приемы. Войдя в зал, мужчины расселись за столом. Их было не меньше десяти, не считая мистера Хейворта, в основном европейцы, но было и двое чернокожих. Мистер Хейворт налил всем вина. Его гости обменивались замечаниями о погоде и дорожных пробках.
Я закричала, умоляя этих
Его гости принялись за еду и вино, а мистер Хейворт поднялся на сцену и стал насиловать меня. Остальные смеялись, аплодировали, свистели одобрительно и выкрикивали гнусности в мой адрес. Надругавшись надо мной орально и вагинально, мистер Хейворт начал убирать со стола. Тарелки он уносил в комнатку позади гостей. Дверь в эту комнату он оставил открытой, и до меня донеслись типично кухонные звуки готовки и мытья посуды. Я поняла, что в кухне работает прислуга.
Затем мистер Хейворт снова подошел ко мне и отвязал от кровати. Велел мне сойти вниз по ступенькам и напомнил, что если я ослушаюсь, то он «выпустит мне кишки». Я спустилась в зал. Он подвел меня к столу, заставил сесть на стул, который оставался незанятым, и снова начал привязывать. Руки стянул за спинкой стула, ноги раздвинул, приказал соединить пятки под стулом и связал лодыжки. Остальные продолжали хлопать и улюлюкать.
Мистер Хейворт подал гостям еще три блюда – какое-то мясо с овощами, тирамису и разные сорта сыра. Кроме мистера Хейворта ко мне никто не прикасался, но за едой все они насмехались надо мной. Время от времени кто-нибудь из них задавал мне вопрос – например, меня спрашивали о моих сексуальных фантазиях и в какой позе я люблю заниматься сексом. Мистер Хейворт приказывал мне отвечать. «И уж ты постарайся, а не то хуже будет», – сказал он. Мне пришлось говорить все, что он, как я думала, хотел от меня услышать.
Когда гости покончили с сыром, мистер Хейворт убрал со стола все до последней тарелки, принес из кухни бутылку портвейна и бокалы, затем коробку с сигарами, пепельницы и спички. После чего отвязал меня и приказал лечь ничком на стол. Я послушалась. Многие из гостей раскурили сигары. Мистер Хейворт забрался на стол и изнасиловал меня анально.
Потом спросил: «Кто-нибудь хочет попробовать?»
Один из мужчин ответил: «Мы слишком обожрались, старик».
Мистер Хейворт и некоторые гости стали подзуживать кого-то по имени Пол, чтобы он меня изнасиловал. Они говорили: «Давай, Пол! Эй, Пол, трахни ее!» Тогда я подумала, что все эти мужчины – близкие друзья, а Пол, наверное, у них лидер. Я лежала лицом вниз и не могла видеть, который именно – Пол, но слышала, как он ответил: «Нет, ребята, я посмотрел, и довольно на сегодня».
Мистер Хейворт велел мне подняться, сунул пальто и туфли, а когда я надела их, снова закрыл мне глаза маской и вывел наружу, оставив других мужчин в театре. Он втолкнул меня в машину и захлопнул дверцу. На обратном пути мистер Хейворт не произнес ни слова. Видимо, я была в обмороке, во всяком случае, отключилась, потому что потеряла счет времени. Еще было темно, когда машина затормозила и меня вытащили из салона. Я упала на землю. Мой сотовый мистер Хейворт мне не отдал. Услышав звук отъезжающей машины, я подождала минуту-другую,
Я никому не рассказала о том, что со мной произошло, и не сообщила об изнасиловании в полицию.
Позже я случайно наткнулась на мистера Хейворта. Это случилось 24 марта 2005 года на станции техобслуживания Роундесли-Ист-Сервис. Я проследила его до парковки и узнала, кто он такой, прочитав надпись на боку грузовика.
Заявление принял:
детектив-констебль Саймон Уотерхаус, отдел уголовного розыска Калвер-Вэлли
Полицейский участок:
Спиллинг
Когда и где принято заявление:
04.04.2006, 16.10, Спиллинг.
Глава седьмая
– Полиция?! – Парень, что показывал шале Оливии и Чарли, в театральном ужасе вскинул руки. – Ни за что не признался бы, что у нас есть свободные места, если б знал, что приглашаю ребят в синем. Вернее, девчат в синем. – Он подмигнул Чарли и развернулся к Оливии: – Вы тоже из полиции?
Его элегантный выговор, по убеждению Чарли, выдавал выпускника частной школы.
– Нет, – отрезала Оливия. – Можешь мне объяснить, сестричка, почему у каждого, кто видит нас вместе, возникает этот вопрос? Хоть бы кому-нибудь пришло в голову, что ты тоже журналист. Убей не понимаю, в чем причина. Или жажда блюсти закон считается наследственной? – Любого человека, знакомого с Оливией, рассмешила бы одна мысль о том, что она может гоняться за подростками или взламывать дверь притона. – Ваш брат – тоже владелец пансионата? – невинным тоном поинтересовалась она у хозяина.
Тот, к счастью, не обиделся. Хохотнул:
– Я вас удивлю. Бизнес у нас с братом общий. Значит, вы журналистка? Совсем как эта… Кейт Эйди? [8]
Чарли не стерпела бы подобного любопытства, будь парень не так хорош собой, а шале – не таким чудесным. Оливия, без сомнения, тоже пришла в восторг, как только увидела огромную ванну, где поместились бы двое, в центре роскошной ванной комнаты, облицованной аспидно-серой плиткой. Продукция фирмы «Молтон Браун» переполняла плетеную корзинку у раковины, а сверкающие хромированные краны так и манили принять душ в застекленной угловой кабинке.
8
Британская журналистка, известная своими репортажами из горячих точек.
Оба ложа в домике, похожие на гигантские санки из вишневого дерева, с округлыми спинками, превосходили шириной стандартную двуспальную кровать. Мистер Энгилли, если верить карточке, их радушный – хотя и слегка назойливый – хозяин, как только они приехали, предложил «меню подушек».
– Дак-Даун [9] , – моментально выбрала Оливия.
Чарли не возражала бы против любых подушек, если бы мистер Энгилли разделил их с ней, но эту мысль она оставила при себе. Владелец пансионата «Серебряный холм» был необычайно, до неприличия красив. Пожалуй, даже слишком. Как произведение искусства.
9
Искусственный «лебяжий пух» – специально обработанный гипоаллергенный наполнитель.