Солнечное сердце
Шрифт:
Если бы он только не был женихом Саяки…
Если бы он только захотел изменить отношение к себе…
Если бы он только…
Рэйден промолчал. Как я и предполагала, с его уст не сорвалось даже предложения фиктивной наложницы. Вместо этого он лишь шумно вздохнул и уставился сквозь витражное окно на звёздное небо.
— Знаешь, почему эту ночь называют Ночью Перерождения?
Я пожала плечами. Нет, не представляю.
— Потому что считается, что магия перерождается. Боги распишут небо яркими красками, и у каждого существа будет треть деления клепсидры на то, чтобы обратиться
— Боги распишут небо? — заворожённо повторила я, раздумывая, что это может означать, но Рэй лишь нетерпеливо мотнул головой:
— Смотри. Небо зацветает!
И я посмотрела.
Никогда в жизни не видела северного сияния… Какое же оно, оказывается, ослепительное!
Чернильно-синее небо расцвело в ярких тонах, словно кто-то пролил палитру на весь небосвод. Зелёные, перламутровые, аметистовые и коралловые оттенки словно бутоны появлялись то тут, то там и мерцали в воздухе, создавая неповторимое волшебство. Симфония огня и цвета! Время замедлило бег, и каждая секунда ощущалась как вечность.
— Как же краси-и-иво, — выдохнула я, не в силах поверить, что вижу чудо собственными глазами.
Где-то сбоку раздался мягкий смешок Рэя.
— Каждый год смотрю на небо в Ночь Перерождения и каждый раз словно впервые. Лорен, неужели у тебя настолько сильные провалы в памяти, что ты не помнишь такую красоту?
Я замялась. Наверное, это был хороший момент, чтобы сознаться, что у меня не совсем провалы, а я вообще из другого мира, но Рэй неожиданно продолжил:
— В древних легендах говорится, что боги раз в год на короткое мгновение снисходят до людей, оборотней, эльфов и прочих существ. Они посылают предзнаменования простым смертным через зацветающий небосвод. Каждый оттенок что-то значит. Сиреневое — это магия в нашем мире, её много. — Рэй очертил ладонью причудливые узоры, отдалённо напоминающие лилии. — Об оттенках розового оракулы до сих пор не договорились, кто-то считает, что это относится к урожаю персиков и цветению вишен, кто-то предрекает хорошую рождаемость детей. Белый, серебряный и перламутровый — это цвета зимы. Как видишь, его много, и зима в этом году действительно необычайно снежная. Вообще, в этой части большой земли снег выпадает крайне редко.
Я кивнула, заворожённо глядя на небосклон. Увидеть северное сияние было у меня вторым в списке горячих желаний после полёта над землёй. По моим прикидкам, выехать куда-то за полярный круг и ждать — повезёт или нет — удивительного атмосферного явления выходило даже дороже, чем снять вертолёт. Именно поэтому в списке «было бы классно увидеть» я понизила рейтинг у данной мечты, но на всякий случай выучила иностранное название — «Aurora Borealis». Видимо, рассматривая светящиеся потоки света, я случайно пробормотала эти два слова, потому что Рэй встрепенулся:
— Думаешь, это богиня Аврора? Драконьи предания говорят, что боги её прокляли и низвергли на землю. Сомневаюсь, что Сплетающая Судьбы посылает нам знаки… Хотя никогда не задумывался об этом. Вполне вероятно, что это она проявляет заботу.
Я так удивилась, что перевела взгляд на Рэя. Ах да, у них же богами называют каких-то реальных существ со сверхспособностями. Вполне вероятно, что и была какая-то женщина
Я тряхнула головой, чувствуя, что никак не смогу поддержать беседу в этом направлении: мало того что местных легенд не знаю, так ещё и в богов готова поверить исключительно как сильно малочисленную расу с особенностями.
— А вон та алая молния, — указала на зигзагообразную молнию в центре изумрудных огней, — что означает?
Рэйден свёл смоляные брови над переносицей.
— Последний раз такая молния была пятьдесят три года назад перед массовым вторжением Мёртвых душ. Но ты не бери это в голову, Лорен. Уверен, Катэль и Олсандер со всем справятся, а Харакун — самое безопасное место на много ри[1] вокруг.
Я вновь посмотрела на небо, где яркие краски принялись тускнеть на глазах. Несколько секунд ушло на то, чтобы охровые и розовые завитки побледнели, а затем и вовсе рассеялись. Изумительное зрелище заняло, по внутренним ощущениям, не более трёх минут.
— Надеюсь, ты успела загадать желание, — улыбнулся Рэйден, разворачиваясь на кресле, чтобы уйти с веранды.
— Да, разумеется, — ответила я, хотя даже не думала загадывать что-то. Глупости всё это. Мы сами строим свою жизнь.
«Хотела бы я тебя вылечить», — пронеслось где-то далеко в мыслях.
— Тогда я пойду к братьям. Они ещё немного у нас погостят, но через пару часов собрались лететь обратно, — зачем-то отчитался Рэй.
Когда его коляска покинула веранду, я тряхнула головой и направилась в спальню. Спать хотелось ужасно, и, видимо, поэтому я не заметила и не почувствовала посторонних в коридоре и сообразила, что не одна, лишь когда меня беспардонно дёрнули за руку и развернули.
Почему-то я даже не удивилась, увидев перед собой практически точную копию Рэйдена. Олсандер хмурил брови и всматривался в меня так, будто впервые увидел.
— Здравствуйте, — громко сказала я, намекая, что он уже достаточно долго на меня пялится.
Дракон неожиданно расплылся в улыбке и отпустил мою руку.
— Вижу, Лорен, вы прекрасно освоили искусство «чтения воздуха».
Да не то чтобы прекрасно, но некоторые вещи интонацией передать могу.
— Благодарю. — Я слегка поклонилась, соединив ладони. — Я могу чем-то помочь? У вас закончился чай? Или вы останетесь на ночь и мне следует подготовить комнаты?
Разумеется, я помнила, что сказал Рэй, но уж очень не нравился взгляд, которым рассматривал меня Олсандер. С таким подозрительным драконом лучше лишний раз прикинуться валенком.
— Мы улетим через час. — Олсандер сделал неясный жест рукой, мол, это неважно, и снова внимательно меня осмотрел. — Странно, очень странно, — наконец заключил он, прицыкнув. — В вас действительно нет ни капли магии.
— Это плохо? — опасливо уточнила я.
— Это… — Дракон дёрнул уголком рта. — Странно. Широ сказал, что чётко видит улучшения в ауре и магических каналах Рэйдена. Я даже на несколько секунд задумался, а качественно ли проверил вас на магию в прошлый раз… Может, на вас были маскирующие чары или ещё какая дрянь? — Он с сомнением прикусил губу. — Да нет, ничего нет. Вы совершенно обычная девушка.