Солнечное перо
Шрифт:
Следующими были представители Данвигона – свита Эдвига казалась светящимся облаком мотыльков, которое опустилось на площадь. Принц шел первым, опираясь на свою трость, и Антия почувствовала жгучий укол стыда и неудобства. Наверняка ему тоже говорят о том, что нужно жениться, что брак с Антией Таллерийской принесет его стране сплошные выгоды, но Эдвиг был слишком тонок, чтобы не понимать, какие именно чувства испытывает Антия, и слишком умен, чтобы закрывать на это глаза.
Он подошел, поклонился – Антия доброжелательно улыбнулась в ответ. Повинуясь жесту принца, его спутники открыли
– Данвигон смиренно благодарит Антию Таллерийскую и ее народ, – произнес Эдвиг. По невозмутимому выражению его лица нельзя было понять, о чем он думает на самом деле. – Прими, владычица, скромные дары нашей земли и нашу вечную признательность.
Антия кивнула. Надо было что-то решать, почему бы и не сегодня… Она протянула руку и, когда Эдвиг осторожно пожал ее пальцы, негромко сказала:
– Мне нужно поговорить с вами наедине, ваше высочество. После церемонии.
Эдвиг понимающе кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то очень живое, не предусмотренное церемониальным протоколом. На площадь уже входили слоновьи башни, двигаясь с величавой размеренностью, и, еще раз кивнув, Эдвиг отошел со своими людьми в сторону.
«Есть такое слово «надо», – напомнила себе Антия ту фразу, которую частенько повторял Верн. После возвращения из Ашх-Анорна Верн занял место смотрителя королевской библиотеки – иногда Антия заходила к нему и видела, как он сидит на диванчике в своем кабинете, вытянув ноги, читает какую-нибудь старинную книгу, и от него так и веет спокойствием и умиротворением.
«Я тебе завидую, – однажды призналась Антия. – Ты можешь просто сидеть и читать книгу».
Тогда Верн только улыбнулся, и…
Антия вдруг поняла, что земля плывет под ногами.
Фарешанские слоны взревели от ужаса, и это словно послужило сигналом: на столицу обрушились крики людей, звон рассыпающихся окон, далекий низкий гул, который был почти не слышен, но наполнял все тело вязкой слабостью и таким страхом, что Антия будто прилипла к мостовой. Она не могла двигаться и говорить, мозг захлебывался в панических воплях, приказывая ей со всех ног мчаться к спасательному дирижаблю, но тело не могло сделать и шага.
Она окаменела.
Антия смотрела: чарнские орлы взлетали с нервным громким клекотом, и кто-то из горожан вцепился в одну из лап, пытаясь спастись. Его втянули на птичью спину, в алый треугольник палатки, и орлы стали подниматься еще выше.
Антия видела: падают сундуки, раскалываясь и рассыпая уже никому не нужные пряности, жемчуг и серебро. Кто-то из помощников пробежал мимо, оставив отпечаток ботинка на розовой мякоти драконьего яблока. Земля с издевательской неспешностью плыла под ногами, и кто-то орал во всю глотку:
– Кит! Кит проснулся!
Одна из дворцовых башенок вдруг качнулась и неторопливо стала рассыпать кирпичи в зелень сада –
Все это заняло несколько мгновений, но Антии казалось, что она превратилась в муху в янтаре, и перед ней прошли тысячелетия. Потом ее подхватила королевская охрана, и Антия опомнилась – вместе со всеми рванулась к спасательным дирижаблям, которые нависали над столицей разноцветными рыбинами, почувствовала под ногами не текучую землю, а перекладины веревочной лестницы, и тело ожило – сработало так, как учили с раннего детства.
Наш мир – Великий Кит. Когда он проснется и поплывет, то нужно спасаться – бежать к дирижаблям, забираться в их животы и ждать. Час, день, три дня – Кит успокоится, и тогда можно будет спуститься на развалины своего мира.
– …аше …еличе…
В дирижабль набился народ. Когда надо было спасаться, никто не обращал внимания на сословные различия. Охрана провела Антию в королевский спасательный отсек – ее тотчас же принял лейб-медик, усадил в кресло и, протянув серебряную рюмку с лекарством, заметил:
– Магический удар. Очень сильный. Вас им накрыло.
Антия осушила рюмку и не почувствовала вкуса, лишь едва уловила мятный запах. Издалека вновь донесся гул и грохот – Кит плыл через океан, разрушая все, что надоедливые насекомые возвели на его спине. В королевском спасательном отсеке воцарилась тишина. Антия откинулась на спинку кресла, скользнула невидящим взглядом по собравшимся – здесь были и таллерийские сановники в темно-синих мундирах, и данвигонцы, даже затесался какой-то чарнец в золотой мантии и такой же золотой чалме, он сейчас стоял у круглого окошка, посеревший от страха, и беззвучно молился, стуча пальцами по виску и призывая на помощь своего великого Сокола.
Кто-то осторожно сжал руку Антии. Она обернулась – Эдвиг сидел рядом и выглядел пусть и испуганным, но очень собранным – и почему-то ей сделалось легче.
– Антия, вы меня слышите? – спросил он. – Лейб-медик говорит, что был магический удар. От Кита. Вас задело.
Она кивнула. Можно было посмотреть в окно и увидеть, как столица разрушается словно кукольный городок, который надоел своему маленькому хозяину. Люди карабкались по веревочным лестницам спасательных дирижаблей и падали в дым и огненную тьму. Кит плыл через океан, и все заполнялось мраком.
Их мир рухнул.
Перед окном что-то мелькнуло, и чарнец, который бормотал молитву, вдруг воскликнул с испуганным удивлением:
– Смотрите! Там сова! Здоровущая!
Антия закрыла глаза и улыбнулась.
Она знала, что там не просто сова, а филин. Крупный растрепанный филин с железным крылом.
– Таллерия в руинах. Данвигон полностью разрушен. Чарнской королевской династии больше нет. По самым скромным подсчетам, погибла треть населения мира.