Солнечное дерево
Шрифт:
— Ох и выдумщик ты, тятька-свет!
Повеселела девочка и выздоравливать начала. А черные дятлы с той поры полюбили в красные шапки рядиться и больше к избушке не прилетали и не тревожили Бедиху своим стуком.
Всю долгую зиму не уставал Федор Беда для городецких ребятишек разные игрушки делать, чтобы радость помогала им от хвори обороняться. Пока его дочка Матренка больная лежала, мать Бедиха перед лучинкой за прялкой сидела и пряжу на холсты пряла. В начале весны, когда
— За то, что хворь поборола, доченька, натку холста самого тонкого да мягкого и сарафанчик тебе сошью. Одно плохо — пряжу покрасить нечем!
Задумалась девчоночка, как бы матери в ее работе и заботе помочь. Да и заснула. И увидела во сне разные цветы на прозрачных стеблях. Цветы, как живые, кивали ей и обещали: «Выздоравливай, девочка, мы дадим тебе красок для холста на сарафанчик!» Проснулась Матренка радостная и с того часа стала еще быстрее поправляться, но про сон с цветами не забывала. В начале лета пошла она как-то в лес за земляникой. Ягодок не нашла, зато набрела на полянку с цветами. Наклонилась девочка над одним и запела негромко:
— Травка-муравка, зеленые листочки, какой краски Матренке дашь?
И подставила руку горсточкой. А зверобой-трава ей на ладошку цветок уронила и с ним розовую капельку. Обрадовалась девочка, целый букет зверобоя набрала, домой принесла и отцу с матерью все рассказала. Запарила Бедиха цветы зверобоя в кадушке и моток пряжи туда погрузила и выкрасились нитки в розовый цвет.
А Матренка опять в лес убежала. Понравились ей низенькие кусточки среди сосновой молоди, присела над ними и запела:
— Зелен кустик, жесткие листочки, лиловые цветочки, какой краски Матренке дашь?
И ладошку горсточкой подставила. А кустик вереска кивнул головкой-веточкой и желтую капельку в ручонку уронил. Набрала Матренка вереска целый пучок и домой принесла. И выкрасила Бедиха моток пряжи в желтый цвет. На другой день нашла Матренка густой куст с желтыми цветами-зонтиками и запела тихонько:
— Зубчатые листочки, желтые цветочки, какой краски Матренке дадите? — И руку горсточкой подставила. Но молчат листья и цветы, а корни сами из земли лезут: «Тащи вместе с нами — дадим зеленую!»
Надергала Матренка дикой травы пижмы с корнями и домой принесла. А Бедиха выкрасила моток пряжи в зеленый цвет. На следующий день ольха девочке спелых шишек для черной краски нароняла, а дуб коры не пожалел для коричневой. Так и пошло: любую краску Матренка в лесу находила и домой приносила. Накрасила Бедиха пряжу в разные цвета и за ткацкий станок села. И выткала такое льняное полотно, что только радуга на небе могла по красоте с ним поспорить. А когда Матренка в новый сарафанчик нарядилась и на солнечную улицу вышла, все цветы полевые и лесные красоте ее удивились.
А Бедиха с дочкой свое умение и краски от других людей не таили, а помогали и советом и показом. И разошлось далеко по народу искусство
Когда у Федора Беды дочка Матренка выросла, научилась она самую тонкую пряжу прясть, в разные цвета красить и узорные полотна ткать.
А в мастерской у Беды в ту пору учился ремеслу сирота Демка Подожок. Скоро перенял он от Федора ремесло и художество: копылья у прялок цветами да соловьями расписывал, а на донцах хороводы из парней и девок рисовал.
Всех городецких баб и молодух Демьян такими прялками наградил и дорисовался до того, что краски кончились, а купить не на что и негде.
Тут, как нарочно, весна подкатила с разными праздниками, молодежь на лужок гулять поманило. Матренка Бедина по праздникам в новый сарафан рядилась, и Подожок подолгу на нее заглядывался.
Вот один раз девчонка ему и скажи:
— Чем на мой сарафан заглядываться, нарисовал бы свой такой, мне на поглядок!
— Нарисовать нехитро, да где красок взять! — невесело ответил Демка.
Усмехнулась Матренка:
— Чай, краски раздобыть — не Жар-птицу за хвост ухватить. Добрые молодцы и не то достают!
Посмеялась так да и забыла. А Демьян Подожок надолго задумался, да так с думой в избушку зашел, котомку собрал и к Волге вышел. Лежали там в старину у самой воды четыре серых камня-валуна. Возле них бурлаки да рыбаки любили отдохнуть, уху сварить. Тут и Демка подумать присел. В тот день над рекой весенний ветер гулял, волны на берег легонько накатывались и плескались, чокали: чок, чок, чок! Подожок и задремал, солнышком пригретый. Вдруг с одной волной на берег носатый да всклокоченный старичонка выплеснулся и давай боком да прискоком вокруг камней плясать, припевая: «Чок-чок, старичок Макарычек припасет пареньку подарочек!»
Тут голос басовитый да скрипучий Подожка разбудил, не дал сон доглядеть, старичонку дослушать:
— За дорого ли камни пузом греть подрядился?
Отлетела от парня дремота, как увидал перед собою Федула, мужика бородатого и, как медведь, коренастого, хозяина баржи. И рассказал ему о своей нужде-заботе. Задумался Федул и сказал:
— Ну какой из тебя бурлак-батрак? Прут зеленый! Но ладно, пойдем в бурлаки на мою посудину, свезу тебя на такой базар, где товары разные, — может, и найдешь, что тебе надо.
Хозяин на носу баржи сидел, бороду курчавую пальцами расчесывал, голосом скрипучим на бурлаков покрикивал. Плыла баржа вниз по Волге легко, как лебедь, и пристала к берегу, где всяких судов и суденышек была тьма тьмущая! На берегу крепость-стена, а вокруг кипел базар-ярмарка.
Когда бурлаки баржу товарами нагрузили, Федул их деньгами оделил и на ярмарку гулять отпустил. Вот идет Подожок по торжищу, кругом шумно и пестро, со всего света торгаши съехались, а балаганчиков с красками не видно.