Солнечная ртуть
Шрифт:
— Если Баар это сделает, я расскажу Сиене, как всё было на самом деле.
Писклявый, слабый голос. Разве это голос наследницы трона? Её ноги были словно из воска, да и вся Агата казалась себе сломанной марионеткой. Принцесса запуталась в своих желаниях как в нитях кукловода. Ах, лишь бы только избежать последствий.
— Она тебя убьёт. Или посадит в темницу вместо меня.
Даже когда Эрид пытался остановить торитт от необдуманных действий, она видела, что ему хочется стать очевидцем безумных поступков.
— Не убьёт. Наверное.
За стрельчатым окном, перед которым остановился мужчина, на чёрном небе сияли белые крапинки звёзд. Между ними иногда проплывали силуэты дирижаблей,
— Потом ты меня обвинишь в том, что я тебя бросил одну в такую минуту.
Агата как раз об этом и думала: стоит дракону уйти, и уже никто её не защитит и не поддержит. Гнев матери придётся выдерживать в одиночку. Это было обидно. Ей не хотелось отпускать Эрида на свободу: оборотни должны разделять участь своих господ, разве нет? Но внезапно проснувшаяся совесть говорила, что сейчас именно она, торитт, обязана защитила дракона. Как сумеет. Всё-таки именно она втравила его в это.
— Нет, не скажу.
— Я мог бы наблюдать со стороны. В случае чего — улечу.
Снова наблюдать! С тех самых пор, как они стали общаться, Агата заметила, как внимательно и насмешливо он смотрит на всё, что происходит вокруг — хорошее и плохое, скучное и интересное. Даже на неё: как бы там Эрид не относился к принцессе, в первую очередь ему интересно, что она «выкинет» дальше. Теперь он был не против посмотреть, как девочка попытается выкрутиться. Или же потерпит провал. Этого принцесса стерпеть не могла.
— Нечего там наблюдать. Уходи! Я приказываю тебе покинуть замок и ждать, когда я позову. В общем, спасибо тебе за всё. Но сейчас я предпочту разобраться сама.
Это прозвучало не только пискляво, но в добавок ещё и надменно. Агате самой стало противно. Чтобы сгладить впечатление, она попыталась улыбнуться. Улыбка не подвела. Идеальная — такая, какой её однажды выучили раз и навсегда.
Эрид не стал спорить. Одним прыжком он очутился на подоконнике и посмотрел на принцессу через плечо.
— Если я почувствую, что тебе слишком плохо, я вернусь. И даже твои приказы меня не остановят.
Больше он ничего не сказал. Мужчина ласточкой выпал из окна, и на лету обернулся драконом. Агата не смотрела ему в след. А оборотень не оборачивался.
Глава 28 Тофи
Она знала, где искать королеву. Где бы ни обнаружил её каган, Сиена продолжит разговор в Малом зале, в том самом, в который Агата нашла тайный лаз.
Замок опустел. В тускло освещённых коридорах мелькали подозрительные и хмельные личности или стража, но в целом гости разошлись по домам и по выделенным им апартаментам. Не было смысла пытаться проникнуть в Малый зал через дверь: охрана не пропустит. Сонные, недовольные тем, что вынуждены нести службу, а не отдыхать после пирушки, гвардейцы стояли на проходе с приказом каждому давать от ворот поворот. Это были люди сразу трёх властителей: Железной королевы, Баара и предводителя фьёлов — у принцессы вдруг вылетело из головы, как его зовут. Девочка юркнула в чулан с проломленной стеной и, спотыкаясь, устремилась по запретному пути. Должно быть, Мира уже вовсю её ищет и паникует. Но эту принцессу не так просто найти, если она того не хочет: Агата знала лабиринты замка лучше многих его обитателей. Спасибо долгим и одиноким прогулкам.
Когда она добралась до поеденной жучками скрытой галереи, перепалка была в самом разгаре.
— Фьёлы предали наше доверие!
Баар гремел и гневно стучал посохом по полу. А ведь совсем недавно был спокоен и расчётлив, и с готовностью посвящал Агату в свои планы. Кагану не приходило в голову, то девчонка сможет как-то помешать его замыслам, а дракон захочет
Фьёлы с негодованием и опаской косились на буйного кагана и всё отрицали. Их поддерживал лорд-адмирал. Он рьяно перечил обвинениям Баара и даже смел перебивать его. Кроме старого вояки с контуженой рукой из хозяев столицы здесь находилась только сама королева и Нердал. Оба привыкли не спать допоздна, то разбирая бумаги, то собираясь на очередное внеплановое заседание — наподобие этого, но менее интернациональное.
— В лаборатории, отведенной фьёльскому чернокнижнику вы найдёте подтверждение моих слов. Даже если все следы в ней замели, использование эссенции легко обнаружить. Она оставляет ауру, и выявить её ничего не стоит.
Это было правдой. Специальные устройства при выключенном свете умели опознавать следы некоторых веществ. Агата видела такое: будто цветной снег появлялся в темноте — крупные такие хлопья. Теперь девочка жалела, что они с Эридом попросту не сожгли всю комнату. Пусть бы даже пострадало остальное крыло замка. Наплевать, его отстроят в считанные дни. Книг, впрочем, жалко.
Ведун грозно откинул назад свои лохмы с косичками и пошёл в атаку.
— Это ложь! Презренная и необоснованная! Вы сами подсунули мне свою эссенцию, фьёлам без надобности ваше проклятое зелье!
Он не мог поверить ушам. Его обвиняют в воровстве! Фьёл взмахивал руками и был похож на птицу, в которую злые мальчишки швыряют камнями. Скельтры ворвались в отведённую ему комнатушку, устроили там бардак, и чудом только не нашли и не попортили важных чертежей. О бумагах фьёл упомянул вскользь, никто не обратил особого внимания, но Агата знала, о чём речь: недавно она подслушала, в этом самом месте, о тайном строительстве флота. А на днях своими глазами видела, как Ведун заслоняет другими бумагами схемы, очень похожие на чертежи корабельных пушек.
— Где свидетели? Или кроме ваших людей никто не может подтвердить ваши слова? — отрезала Сиена. Сама невозмутимость, равно как и Нердал. Но женщина отличалась от своего дракона большей жестокостью во взгляде. Оборотень подавлял им, а она — замораживала намертво, и даже солнечный оттенок глаз был отзвуком металла, а не тепла.
— Ваша дочь присутствовала там. Она и её дракон могут подтвердить верность моих слов.
Все смолкли. До этой минуты всё более распалявший свой гнев скельтр вдруг стал спокоен как удав. Выпятив подбородок, он ждал вопросов и собирался дать ответ на любой из них. Он был уверен в победе.
— Ну-ка, объясните подробнее.
Сиена подалась вперёд. Взгляд её был убийственный. С замиранием сердца Агата гадала, на кого сейчас королева злится больше: на кагана, который уже битый час испытывал её терпение или на дочь, последние тринадцать лет попирающую все семейные ценности: осторожность, благоразумие, нежелание совать нос туда, куда не просят. Краем сознания принцесса отметила, что короткие рыжие волосы матери не украшает ни одной жемчужины. Сиена всегда избегала любых излишеств в одежде, поведении и даже в еде. По сути, она была коронованным аскетом. Такие женщины внушают куда больший трепет, чем мужчины со сходными качествами. У неё была лишь одна непростительная и эксцентричная слабость: любимая болонка, которая и сейчас спала, свернувшись клубочком, у ног своей хозяйки. И все Астор такие — каждая девочка, которая приходилась прямым потомком Терры, должна стать ожившей статуей. Идеалом, бесстрастным идолом империи, с лёгким флёром сумасбродства. Только на Агате система дала сбой. Принцесса оказалась слишком живой и импульсивной, она вся состояла из безумных идей. И теперь пожинала плоды своей индивидуальности.