Солнечная ртуть
Шрифт:
Спустя неделю оборотень чувствовал себя в лачуге старика как у себя дома. Поляна казалась не хуже дворцовых террас, а окружающие её деревья не уступали мраморным колоннам.
— Алонсо, неужели у тебя нет часов?
— А на кой они мне? Просыпаюсь на рассвете, ложусь спать, когда небо чёрное, как дым из труб вашей хвалёной столицы. А отдыхаю и работаю между делом. На кой мне часы?
Эрид всю голову сломал, пытаясь втолковать старику, что в королевской резиденции водится не один десяток разновидностей этих простейших механизмов. Алонсо ненавидел всё, что умело отмерять
— Машины — вещь хорошая. И дирижабли хорошая вещь. Автоматоны — блажь, однако и они хороши. А время, оно против нас. Помоги-ка лучше крышу подлатать.
Так Эрид научился латать крышу и пренебрегать часами.
Даже когда дракон не был согласен с чудным мировоззрением старца, оно казалось ему интересным и несокрушимым. Самобытные мысли Алонсо уверенно держались на своих позициях и делали рациональный мир более одушевлённым. Так что Эрид с радостью слушал скупые рассуждения старика и с горем пополам помогал по хозяйству.
Он приносил заячьи и птичьи тушки на обед, хотя оба больше всего уважали рыбу. Старик, который оказался рыбаком, готовил её изумительным образом. Скудная пища выходила у него не хуже тех яств, которыми повара снабжали званные обеды. Алонсо угощал Эрида, развлекал своими россказнями, и дивился: почему этот молодой человек, умевший принимать вид чудища, которым шугают детей, тратит время на него? Старик по-прежнему ни капли не боялся оборотня и даже мог осерчать.
— Верни, где взял, а лучше потрать на девок, выпивку и новый камзол!
— Какой ещё камзол, осёл ты старый?!
В сердечном порыве Эрид приволок ему целый мешок золотых монет с отчеканенными портретами умершей полвека назад королевы. Драконы имели чутьё на такие вещи. Если какой-то умник решил закопать до лучших времён клад, то он мог быть уверен, что его с лёгкостью могут найти. Впрочем, оборотням не было нужды заботиться о деньгах: казна выделяла им некоторые суммы по первому требованию, но змеи редко пользовались этой привилегией, предпочитая просто брать всё, что им заблагорассудится. Шутки ради молодые драконы могли отыскать и спрятать от незадачливого разбойника сундук, набитый деньгами и побрякушками. Ведь именно люди сомнительных профессий предпочитали зарывать свои сокровища по старинке, в земле, вместо того, чтобы хранить дома или нести в цепкие руки банкиров.
Эрид подумал, что старик обрадуется такому подарку, ведь жил он в бедности, практически в нищете. Но Алонсо был непреклонен: уноси эти медяшки и точка. «И чтобы больше не придумывал глупостей!»
Дед оказался упрямым до чёртиков, хуже огненных монстров. Отказываясь от материальной помощи, он то и дело поручал Эриду мелкие бытовые дела — так, между прочим. По выполнению работы он неизменно хлопать его по плечу и кормил вкусной рыбацкой пищей. А также воспоминаниями о былых временах. Но всё то время, пока дракон чинил сети, носил воду или ударом хвоста валил на землю деревья, Алонсо ненавязчиво, но методично критиковал каждое движение.
— Руки-крюки. Ты мне тут все сети только спутал! Нет уж, дай сюда, сам сделаю!
Непривыкший
— Ты хоть знаешь, с кем говоришь, ничтожный, грубый человек?!
Как всегда, старик плевал на его злость.
— Я хоть и дряхлый, но на память не жалуюсь. Я знаю и помню, что ты, сынок, добровольно свалился мне на голову и предложил посильную помощь, ничегошеньки не умея из того, что могут делать простые люди. А звать тебя сюда никто не звал.
— Я королевский дракон, — с оскорблённым достоинством объяснял Эрид. — Мне не пристало быть сведущим, что там должны уметь крестьяне. А ты даже не осведомился, кто моя торитт — и не потому что тебе не любопытно, а потому что ты слишком горд для подобных вопросов. И никакой я тебе не сынок! На земле нет, и никогда не было существ, которые бы дали мне жизнь. Мой отец — огонь. И вода моя мать.
Должно быть, старик расслышал сожаление в его голосе. Он сел рядом, не занимая свои руки ни деревянными обрубками, ни снастями. Просто молчал, будто без слов показывая, что понимает. С его стороны молчать таким образом было знаком особого расположения.
Раньше Эрид никогда не хвастал тем, что связан проклятием не с кем-нибудь, а с наследной принцессой. Но показное непочтение, которое проявлял Алонсо к его персоне, иной раз начинало выводить из себя. Оборотень никогда ещё не встречал таких наглых простолюдинов.
— Твоя торитт не Сиена. У королевы другой дракон, он старше и страшнее тебя.
— Нердал? Старше, это верно. А на счёт страшнее — ежели лицом, то безусловно… Значит, ты его видел?
— В глаза не видывал. Но ты явно на него не похож. Не смог бы ты спалить дотла целый квартал вместе с людьми. Да и он, как говорят, почти не покидает замка, в то время как ты только и знаешь, что под облаками носиться, да торчать здесь со мною.
Алонсо подумал, по привычке жуя беззубым ртом.
— Нердал не жесток и не причиняет вреда без причины. Но и жалости не испытывает: если кто-то окажется у него на пути по чистой случайности, то ваш главный дракон не станет разбираться, как бы сделать так, чтобы никто не пострадал. Впрочем, говорят, он любит нашу землю, а это главное. Ты ж зверь благородный, но не имеешь твёрдых убеждений, и не так надёжен. А сердце у тебя всё же доброе… Хотя руки кривые.
Оборотни слыли существами ловкими и грациозными, но Алонсо в упор этого не видел, примечая только плохо залатанную сеть и не так порубленные дрова. Эрид обдумал слова старика.
— Говоришь, я бы не уничтожил квартал, кишащий людьми? Но мне ведь просто не приказывали. Драконы не всегда вольны действовать как им захочется.
— Знаю я, кто твоя торитт. О чудище наследной принцессы тоже ходят слухи и толки. Половина из них тебе подходит, а стало быть, это и правда ты. Неужто эта девочка способна требовать такое — убивать без разбора людей?
Эрид лет пять уже не видел Агату и понятия не имел, на что способна принцесса. Только изредка до него долетали отголоски её обиды и скуки. Её высочество унывала в королевском замке, но он не сильно переживал за неё: вырастет, освоится.