Солнечная ртуть
Шрифт:
Эйфория грозила потерей сознания. Кофта сползла, оставив кожу незащищённой для верёвок, и костлявая ключица заныла. Это было неприятно. Но ещё не достаточно, чтобы потребовать вернуть себе свободу движений, а вместе с ними и чувство тревоги. Нервная лихорадка, беспокойная совесть: что если она могла что-то предпринять? Попытаться понять хотя бы по прошествии стольких лет?
Нет, невозможно.
Схваченные намертво запястья за спиной отправляли мозгу посыл: успокойся, сейчас ты ничего не сможешь сделать в любом случае. И Ада в самом деле успокаивалась.
Снизу грубоватый женский
Девушка медлила с принятием решений, она не знала, что делать со своей жизнью. Не знала, да и не могла ничего. Чтобы быть в этом уверенной, она висела здесь, отдаваясь спасительной беспомощности. Почувствовать себя бессильной. С чистой совестью пустить всё на самотёк и плыть по течению.
Ничего. Она ничего не может поделать.
Глава 13 Золотые глаза и зелёная фея
Картонный макет балериной вертелся в руках преподавателя.
— Ты не совсем поняла задание.
Ада ответила своим фирменным взглядом. Кто-то из её знакомых назвал это "мысленно наматывать кишки на люстру".
— Вот доминанта. Вот… всё остальное. Чего я не поняла?
— Ну, во-первых, покрасить надо было одним тоном, а вон в том углу я вижу чешую. А во-вторых, макет кривоват.
Они уже третий год работали на ноутбуках, но тем не менее, ручной труд по-прежнему ценился. "Взрослые люди, а занимаетесь какой-то ерундой. Чему вас там вообще учат?" — спрашивал отец, критически глядя на разбросанную на полу картонную стружку. Студентка не находилась, что ответить.
Чешуя давно стала её изюминкой. Девушка обожала змей и ящериц, они казались ей какими-то загадочными и по-своему милыми. Однажды в детстве в своём альбоме она нарисовала кому-то вертикальные зрачки вместо обычных. С тех пор понеслось: хотя бы в уголке, хотя бы белым поверх белого, но Ада всегда оставляла подобный автограф.
Оспаривать оценку она не собиралась. Получилось как-то само.
— Я так заметил, ты постоянно препираешься с преподавателями.
— Нет.
— Да.
— Не правда!
— Правда.
— Да не было такого!
— Да было!
Ада собиралась продолжать, но тут поняла, что её подловили. Девушка неловко усмехнулась и на этом её с миром отпустили на все четыре стороны. Прощаться со стипендией.
А через два часа она сидела в баре и сканировала меню, отыскивая наиболее дешёвую закуску. Желательно, какую-нибудь гадость, ну или просто что-то сильно пряное. Ей это нравилось.
— Гренки с чесноком и брусничный соус, — решилась наконец она.
Вероятно, существовала и более подходящая закуска для абсента, но это девушку не волновало. Ей хотелось есть, а больше всего — пить. Она заказала ещё один стакан «зелёной феи», потом потребовала двойную эффектную водку. Кто-то вяло рекомендовал не понижать градус. Безрезультатно. Аде было по душе, когда плывёт перед глазами, а звуки сливаются в один протяжный удар гонга.
— Что ты будешь делать после защиты?
Голоса выскакивали из тумана.
— Не знаю.
Не знала, но догадывалась: бесцельно валяться на диване и изучать потолок. Девушка и сейчас занималась преимущественно именно этим.
— С отцовской квартиры съезжать не планируешь?
— Низ…
— Ну да, как же.
— Я тоже собственник! Или… или, наверное, нет, — задумалась Ада. Она никогда не интересовалась этим вопросом. Деньги имелись, крыша над головой тоже, ну и о чём тогда волноваться?
Последние недели смешались в один сплошной поток дней. Дни сбивались в месяцы, дробились на часы, умножались на дождь и делились осенней хмарью. Раньше Ада часто говорила себе, что что-то с ней не так, и жизнь надо воспринимать по-другому. А потом как-то свыклась.
— А ты это, хоть что-нибудь знаешь?
Ей подливали пиво в стакан с двойной эффектной. С мальчишками пить веселее. Но только пить.
— Перестаньте меня допрашивать. Вы мне надоели! Сутулые черти. Берите пример с Артура, вот интересный собеседник.
— Так вы же оба просто напиваетесь вусмерть!
— Вот именно!
Её собственный голос звучал слишком близко к вискам. Казалось, он зарождался не в глотке, а прямо в ушах. Смех — её и чужой — гремел со всех сторон и непонятно, чей кому принадлежал.
Она пила и зевала. Что-то бубнила и огрызалась на дурацкие вопросы. Участвовала в общем диалоге — в основном как слушатель, — и временами выпадала из реальности. Аде нравилась её малочисленная компания. Она была благодарна, что её туда приняли, не смотря на дар «мысленно наматывать кишки на люстру».
Почему они пришли именно в этот бар? Раньше никто здесь не бывал, и даже не слыхал о таком. Но внезапно им захотелось зайти сюда, причём захотелось именно Аде, а остальные оказались не против. Здесь царила самая обычная атмосфера. Витал кальянный дым, играл средненький рок фм-помола. Ада с тревогой замечала, что с каждым годом ей становится труднее расслабляться в подобных местах. И девушке это не нравилось. Раньше забываться удавалось с большей лёгкостью. Тогда она была совсем ещё зелёной, почти ребёнком, и пьянела только от осознания того, что находится в таком заведении. А так же от юности, которую можно прожечь целой уймой способов. Теперь душевная тяжесть не отступала. Разве что ненадолго, после понижения градуса. Аду разрывало два желания: уйти домой и уснуть лицом в подушку — без сновидений, без лишних мыслей, а только с головокружением. Или остаться здесь, продолжая нарабатывать себе «вертолёты». Молчать и смеяться, смеяться неизвестно над чем. Над пошлыми шутками, цитатами преподавателей, дурацкими случаями трёхлетней давности. Потом бы у неё открылось второе дыхание, и она принялась вещать всякий вдохновенный бред. Всё то же самое — пошлые шутки, цитаты… Она могла быть такой, как и все, чему радовалась безмерно. Но для этого требовалось всеми правдами и неправдами заглушить в себе голос тоски. Забыть, что живёт она не той жизнью, какой надо бы, но как выглядит "та" она не знает.
Ада выбрала второй вариант и осталась в баре с одногруппниками. Что-то удерживало её здесь.
Где-то за другим столиком, мелькнули ярко-жёлтые глаза. Ада подумала, что там находится зеркало, однако никакого зеркала там не висело. «Должно быть, игра света. Или белочка» — решила она.
Да и не такие уж они жёлтые, совсем не как у неё. Скорее уж золотые…
— Вот и я говорю: хватит сопли разводить, а найди работу, найди парня, и возьми у матери денег, раз даёт. Ну как бы сделай что-нибудь! А быть на грани самоубийства каждый дурак может.