Солнечная ртуть

Атэр Александра

Дракон смахнул с лица паутину, и в два прыжка взлетел по шаткой лестнице под крышу.

Ада лежала на боку, согнув ноги и безвольно скрестив руки на досках. В двух сантиметрах от ладони красовался гвоздь с отбитой шляпкой. Глаза Ады оставались открытыми и созерцали то, что никогда не сможет увидеть ни один человек. Она тяжело и медленно дышала, а тёмные короткие волосы закрывали лицо. На них падала пыль.

Эрид опустился возле неё на колени и убрал непослушную прядь. Широко распахнутые глаза казались серебряной лазурью. Жёлтый пигмент бесследно пропал. Даже лёгкого прикосновения хватило, чтобы дракон ощутил энергию — энергию, которая сошла с ума. Ферому было тесно в неподготовленном, ничего

о нём не знающем организме. Огромная сила опутала разум девушки и парализовала тело. Тоша говорил, что Ада возвращается в норму через некоторое время — это было возможно только благодаря крови Астор. Даже если у Ады она обычного, красного цвета и подвержена хворям простых смертных. Если бы не гены, девушка была бы уже мертва.

Её кожа тоже побледнела, как и глаза. Должно быть, примерно так выглядел оборотень, когда находился в спячке и напоминал покойника — об этом ему в красках рассказали. Широкие плечи Ады заострились, а ключицы разорванной дугой выступали из серой, не по размеру растянутой кофты.

Нет, ей не плохо — ведь её попросту не было. Сейчас этой девушки не существовало ни здесь, ни во сне, ни в какой-либо конкретной параллели. Фером захватил власть. Маги начали обучать Агату контролировать его, когда принцесса была гораздо младше, чем теперь её дочь. И вот он растворял неподготовленную Аду, развеивал её душу по крупицам — по всему космосу, по всем временам. Раньше девушке удавалось возвращаться, но это чистое везение. Нужно обладать силой воли и хотя бы какими-то познаниями, а Эрид так мало успел ей объяснить. В этом была и вина самой Ады, которая фыркала и не желала верить.

Главная проблема заключалась в том, что у неё нет своего дракона. Первая во вселенной Астор-одиночка. Она не торитт. Ей некому приказать, и не с кем разделить энергию.

Для Муна нет принципиальной разницы, в каком месте находится дочь Агаты и как себя чувствует. Эрида послали вернуть в первую очередь сбежавшую принцессу, а это черноволосое недоразумение, быть может, получит своё право выбора. Она не так важна. Оборотень мог бы убить её прямо сейчас, а потом сказать, что так и было. Всё равно фером пытался уничтожить неподходящую оболочку — милосердно, внушая, что она сама этого хочет. Соблазн такой есть. Все Астор — одна большая проблема, которая разветвляется и погружает в хаос его мир. Если отнять жизнь у одной из них…

Он дотронулся её щеки — холодной и гладкой, совсем детской. Фером почуял подходящего носителя и встрепенулся как породистый конь. Эрид не мог забрать чужую энергию, потому что был переполнен своей. Но мог успокоить её, пообещать, что скоро перенесёт в такое место, где не будет тяжёлого, земного угнетения и невежества человека, которому она досталась.

Закрыв глаза, он говорил со вселенной, не отнимая руки от лица девушки. Та стала дышать легче, а к глазам возвращался их естественный цвет. Операция оказалась непростой. Эрид являлся первым драконом, которого обучали маги. Судьба распорядилась так, что оборотни были лишь оружием: думать им не рекомендовалось, этому на Чёрных островах учили торитт. Агата как всегда перевернула всё с ног на голову. И вот теперь приходится возвращать к жизни её дочь — девушку с губами купидона и обувью варвара-каннибала.

Она мотнула головой, будто прогоняя тяжёлый сон. Обычно, приходя в себя, люди открывают глаза, а Ада их закрыла, вздохнув глубоко и жадно. Словно у неё убрали булыжник с груди. И уже через мгновение девушка пронзительно глядела на дракона. Белая кожа, чёрные ресницы, и глаза — янтарь на снегу. Ада посмотрела более осмысленно, огляделась по сторонам и покосилась на руку, которую Эрид поспешил отнять от её щеки.

— Это ты… мне помог… — то ли спросила, то ли указала на очевидное

она. Сил говорить пока что не хватало, и фраза прозвучала полушёпотом.

— Да. Я, — дракон ответил очень тихо. Громкие звуки могли быть неприятны очнувшемуся от кошмара человеку.

Ада кивнула, с минуту рассматривала его — задумчиво, будто мужчина не просто ответил на элементарный вопрос, а сказал что-то несомненно более важное.

— Спасибо, что ли?

Голос понемногу возвращался в норму, хотя сильно хрипел. В целом Ада напоминала человека в состоянии аффекта, который не совсем осознаёт, где он и что с ним. Либо просто страдает от похмелья. Не дожидаясь ответной реплики, девушка вскочила на ноги. И покачнулась — слишком резко. Ботинки, которые весили как колокол собора Святой Мартиды, помешали её планам: Ада попыталась направиться к шаткой лестнице, но вместо этого чуть не полетела с чердака. Дракон вовремя сгрёб её в охапку и пресёк любые попытки сломать себе шею.

— Куда-то спешишь?

Она мотнул головой. Эрид решил, что это «нет», и усадил девушку на стопку пожелтевших газет с дореволюционным шрифтом.

— Ты два дня валялась в неподвижном и неосознанном состоянии. Соберись для начала с мыслями, разомни руки и ноги. Если тебе так не терпится покинуть чердак — я могу отнести тебя вниз. Но уверен, ты не оценишь моё щедрое предложение.

— Ещё чего! — взъерепенилась Ада. Насколько оборотень мог судить об этой девице, которую знал без малого неделю, она панически боялась лишний раз принять чужую помощь. В её мире царил культ самостоятельности.

— Тогда будь добра, отдыхай! Тебя штормит из стороны в сторону, попробуешь осилить лестницу — и кубарем свалишься вниз. Мы сейчас находимся в бессмертном состоянии, но чувствовать боль можем не хуже других.

— Знаю. Я уже прыгала с крыши.

Девица смотрела исподлобья, волнистая чёлка закрыла ей половину лица. Дракон поднял бровь, наблюдая, как смертельная белизна сходит с кожи, а потом усмехнулся.

— О, дорогая, это у вас фамильное.

Глава 53 Во всей красе

Ада отходила два дня. Вернувшись на третий в норму, она снова принялась огрызаться на попытки Эрида рассказать правду такой, какая она есть. Фером? Может быть. Бабушка-королева? Увольте! В это она верила ещё меньше, чем «байкам» о драконах, хотя казалось бы — куда уж меньше.

— Ну так давай, превратись, — хмыкала она. — И все сомнения развеются сами собой.

Ну да, конечно. И место сомнений займёт страх. Зря он вообще упомянул об этом: человеческое отношение легко меняется при виде силы. Доверие уходит, появляется либо затаённая злость, либо зависть и раболепие. Никто не будет относиться к чудовищу как к себе подобному, если увидит когти и клыки, а Эриду не хотелось становиться для неё монстром, пугать или шокировать. Если бы не Тоша, Ада так бы и не узнала этой тайны раньше времени. Но когда девушки ещё здесь не было, а ребёнок просил сказку, оборотень подумал, и сказал ему о себе правду. Дети лучше воспринимают подобное. Эрид не предупредил мальчишку, и Тоша при первой же возможности всё выболтал Аде. А обращать всё в шутку не хотелось: как может крылатый змей отречься от своей сути?

— Люди, как правило, не всегда реагируют адекватно, когда видят меня в этом облике.

— Ой, да ладно! Мы по жизни неадекватные. Отрасти хвост и чешую, сожги пару-тройку деревень огнём из пасти. Ну, сложно, что ли?

— Извергать пламя я не обучен, — отрезал оборотень. Почему все вокруг ждут огненных чудовищ, а не электрических?

На лице девушки проступило самое искреннее разочарование.

— Ну, такой себе дракон, значит.

— Молнии вам не угодно, миледи?

Ада прикусила губу, о чём-то размышляя.