Солнечная богиня
Шрифт:
– Паша, Паша… – она тоже изо всех сил прижималась к нему, смеясь и плача. – Ты так прощаешься, как будто на войну уезжаешь!
– Ну скажи мне, что тоже любишь… Хотя бы соври!
– Паша… – она отстранилась. – Все будет хорошо… – Оля прикоснулась ладонью к его лицу, потом провела по его волосам. – Да, и подстригись, пожалуйста, а то как первобытный человек ходишь…
– Ладно, – покорно произнес Павел. – А ты обещай мне, что потом сразу же поедем ко мне. Увидишь, как я живу, с Сашкой познакомишься…
– Да,
Павел неожиданно встревожился.
– Погоди… Нет, я передумал, я не буду тебя с ним знакомить! Ну его…
– Паша, это называется – бред ревности.
– Пал Палыч твой просветил?
– Паша! – нетерпеливо воскликнула она, пытаясь открыть дверь. – Все, выпусти меня…
– Еще минутку, – он снова обнял ее. – Я как будто не в себе, прости, мучаю тебя всякой ерундой… прости!
– Как там твой отец, кстати?
– Отец? Да что ему сделается… Нас переживет! Он вечный.
– А другие? Кристина как?
– Никак. Я их почти не видел. Ходят насупленные, злятся. Ну, конечно, я им дорогу перебежал…
– Но ты же не виноват! – сердито произнесла Оля. – Они там из-за этого наследства совсем с ума посходили…
– Ну их, – мрачно сказал Павел.
– Да, знаешь, у Кристины какой-то компромат на Кирилла, – вспомнила Оля.
– Это пускай папаша разбирается… Думай только обо мне! – Он снова поцеловал ее – долго, на сколько хватило дыхания.
– Все будет хорошо, – снова повторила Оля, выходя из машины. – Вот увидишь!
Потом она махала рукой ему вслед до тех пор, пока машина не скрылась из виду.
И пошла обратно, к санаторию.
Оле было грустно, но вместе с тем какая-то тихая радость переполняла ее. «Как странно… – удивленно подумала она. – Только я решила переменить свою жизнь и не быть зависимой от любви, как тут же новое чувство настигло меня. Я смирилась с одиночеством, но, по сути, и минуты не была одна! И сейчас, когда Паша уехал, я тоже не чувствую себя одинокой… Надо же, как странно, а с Викентием, даже когда он был рядом, все было по-другому…»
Оля вернулась к себе в комнату и там, сидя у раскрытого окна, от нечего делать принялась читать один из журналов, от которых просил его избавить Пал Палыч. И наткнулась на статью, очень заинтересовавшую ее…
«…Кувшинка, или водяная лилия, таит немало секретов.
Славяне именовали кувшинку одолень-травой, то есть травой, одолевающей нечистую силу, любые болезни и несчастья. С корневищем кувшинки в руках пастух в старину обходил стадо, чтобы отогнать прочь злых духов и предохранить скот от пропажи. А черные семена растения употреблялись монахами и отшельниками как средство, успокаивающее нервы.
Для лечебных целей цветки водяной лилии следовало срывать, произнося ласковые слова и крепко заткнув уши. Категорически запрещалось срывать их ножом или иным острым
Верили, что растение помогает путешественникам, и, когда славянин отправлялся в далекое странствие, он обязательно зашивал в ладанку кусочек корневища кувшинки. А ведуньи использовали кувшинку для приготовления приворотного зелья.
Молва приписывает кувшинке и другие волшебные свойства. Она может дать силы одолеть врага, оградить от бед и напастей, но может и погубить того, кто искал ее с нечистыми помыслами…»
– Боже, как мило… – зачарованно пробормотала Оля.
Она взяла в руки цветок, который выковал для нее Павел, – теперь этот подарок приобрел для нее совершенно иной смысл. Так вот она, сказочная одолень-трава! «Интересно, а Павел знал об этом? – подумала Оля. – Нет, наверное, если б знал, то обязательно сказал бы…»
Она схватила в руки телефон, чтобы немедленно сообщить Павлу о том, что она только что узнала, но в этот момент ее внимание было отвлечено иным предметом.
В окно она увидела, что перед задней дверью, ведущей в санаторную кухню, брела, озираясь, могучего телосложения женщина с ярко-рыжими курчавыми волосами, больше напоминающими шапку. На женщине было платье нежно-розового цвета с узором из огромных ромашек, а глаза подведены, точно у балерины – издалека видны черные тени до висков.
– Римма… – ахнула Оля. На какое-то мгновение она решила, что бредит.
Потрясла головой, но нет, Римма никуда не исчезла. Тем временем та схватила за рукав выскочившую во двор повариху и принялась о чем-то ее расспрашивать.
– Римма, я здесь! – закричала Оля, открыв окно.
Римма повернулась, остолбенело захлопала подведенными глазами и со всех ног помчалась к Оле.
– Журавлева, я приехала! – завопила она. – Журавлева, прости меня!
– Господи, Римма…
Поначалу подруга ринулась штурмовать окно.
– Осторожно, платье порвешь! – испугалась Оля, увидев, как трещит по швам, закрывая весь оконный проем, розовая ткань с узором из ромашек. – Обойди справа, там дверь, а потом поверни налево по коридору…
Пыхтя, Римма выдвинулась обратно и побежала искать вход. «Заблудится! – запоздало спохватилась Оля, вспомнив, как сама в первый раз долго искала свою комнату. – Там же самый настоящий лабиринт…»
И, недолго думая, Оля выскочила в окно, намереваясь догнать Римму.
Обежала вокруг корпуса, нырнула в дверь, промчалась по одному из проходов. В одной из комнат кто-то смотрел телевизор, включенный на полную мощность, в другой – самозабвенно считали наволочки, одновременно пытаясь выяснить, куда девались полотенца из седьмого номера и почему так хреново работает прачечная…