Солнцеворот
Шрифт:
Храбрых воинов и мудрых правителей.
Моря переплыл, где бушуют штормы
Чтобы стать, как и ты, небожителем".
Сенусерт попросила не шуметь, и когда карлики замолкли, произнесла заклинание и описала своим кадуцеем воображаемый круг, который превратился в высокую двухстворчатую дверь, переливающуюся перламутром. Дверь распахнулась, открыв доступ в мерцающее таинственным светом помещение. Сенусерт поблагодарила карликов за приятное общество, отдала им свой жезл, взяла Павлова под руку и они шагнули за порог, чтобы попасть за пределы
Место, в котором они оказались, нельзя было назвать помещением, но это и не являлось природным ландшафтом, потому что никакой природы там не было и в помине. Пол отливал черным блеском, а потолок — лазурью. Белоснежные колонны, как в отражении зеркал, то увеличивались в своем количестве и в размерах, то их становилось столько, что их можно было сосчитать.
Сенусерт опустилась на колени. Павлов хотел сделать то же самое, но она велела ему стоять и не шевелиться. Потом она попросила его протереть свои глаза. Павлов удивился, но просьбу выполнил. И тогда он увидел в небольшом отдалении от себя женщину-красавицу в прекрасной диадеме с двумя перьями, парящую на троне с золотыми львиными лапами. На шее ее было ожерелье в виде нескольких горизонтальных ниток бус, скрепленных по вертикали в широкий воротник, закрывавший грудь. В правой руке она держала жезл, похожий на кадуцей Сенусерт, но еще более драгоценный, судя по отражаемым им бликам света. (1)
— Сенусерт, дай мне его амулет. Надо в последний раз все проверить, — сказала женщина-красавица на троне на языке, который программа-переводчик Арнольда Борисовича Шлаги однозначно идентифицировала, как "енохический". О таком языке Павлов даже никогда и не слышал, да и читателю про него, честно говоря, знать не надобно.
Сенусерт поднялась на ноги, подошла к трону, разжала четырехпалую ладонь и почтительно с поклоном подала золотой медальон. Красавица на троне открыла медальон, вынула круглую пластинку и вставила ее в рукоять своего жезла.
Из жезла вырвался луч белого света, упал на пол, задрожал и на полу один за другим стали проявляться разноцветные круги, которые, сливаясь, превращались в живое изображение того, что Павлов, когда-то точно видел, хотя и во сне. Это были бесконечно синие воды реки, рассекающие пески и зеленеющие пшеничные поля, грандиозные храмы богов и роскошные дворцы с садами редкостных деревьев и искусственными озерами. В лазуритовое небо вонзались золоченые иглы обелисков, вершины расписных башен-пилонов и колоссальные статуи. И вот, сквозь пышную зелень тамарисков, сикомор и финиковых пальм показалась аллея бараноголовых сфинксов. Их можно было и сосчитать, что Сенусерт и делала. При счете "двенадцать" один из сфинксов ожил и изрек:
— Это он — Изменяющий Солнце и Архонт нового эона!
— Сенусерт, где твой кадуцей? — обратилась к спутнице Павлова Царица на троне.
— Я вернула его Бобби и Тобби, — ответила Сенусерт снова стоя на коленях, а затем, печально вздохнув, спросила: Не сочтете за дерзость, если я попрошу у вас, когда все закончится, вернуть Странствующего Рыцаря в привычное для него измерение пространства и времени, а мне принять облик, который мне более всего по душе?
— Знаю, знаю! Дочь простого рыбака из селения Айхеной. Завтра же на рассвете рыбак Голован выудит из зарослей камыша корзину, в которой найдет спеленатого четырехмесячного младенца. И это будешь ты, моя прекрасная Сенусерт. Без каких-либо изъянов! Что касается молодого человека, который уже научился понимать наш язык, то его будущее мне неподвластно. Прощайте! — сказала Царица на троне и исчезла.
Поднявшись с колен, Сенусерт попросила Павлова зажмурить глаза и заткнуть уши. И только он это сделал, как почувствовал
— Где же Сенусерт? — испугался Павлов и начал озираться вокруг, пытаясь определить место своего нахождения. Где водопад было понятно, где лес и одиноко стоящая осина — не очень.
— Ты находишься в "кривой роще", левее от водопада, — сказала по-орландски появившаяся рядом с ним Сенусерт и объяснила причину своего опоздания: Надо же мне было как-то приодеться и сделать прическу, чтобы не выглядеть полным хунхузом. Впрочем, я уже невидима для всех, кроме тебя.
— Да, — признался Павлов, — вечернее платье и прическа в стиле мадам Помпадур тебе очень к лицу, но лучше бы ты выбрала из коллекции Бобби и Тобби какой-нибудь более практичный женский костюм, например, времен второй половины XX столетия.
— Извини, в ту пору не жила, — ответила Сенусерт и, скромно потупив глаза, пряча за спиной руки, заметила: Да и хунхузом я была только условно.
— Ничего не понимаю. Кто же ты на самом деле? — еще больше растерялся Павлов.
— Пока это — секрет, — сказала Сенусерт и, кивнув головой в сторону бассейна, перевела разговор на личности: Обрати внимание на этого господина на последнем месяце беременности. Это — мать повелительницы хунхузов, известной под именем Пришедшая Красавица. Убьешь Пришедшую Красавицу, на свет народится следующая, которая станет еще более привлекательной и кровожадной, чем все предыдущие. Или двойня?! Или близнецы?!
— И что же делать? И есть ли выход из этой ситуации? — Павлов был в отчаянии.
В правой руке у Сенусерт появился роскошный веер из страусовых перьев с черепаховыми пластинками. Веер был наполовину раскрыт. Сенусерт провела несколько раз веером себе по лбу, дотронулась им до губ, левого уха, приложила к сердцу, а затем сказала:
— Выход есть, хотя он покажется тебе довольно забавным. Ты должен поцеловать Пришедшую Красавицу по-французски. После этого она выделит аромат, который хунхузы никогда не нюхали, и это приведет к цепной магической реакции, в результате которой все хунхузы исчезнут с лица матушки Земли.
Павлов недоуменно пожал плечами и поправил на себе холщевую юбку, как бы удостоверяясь в том, что все происходящее — не сон. Сенусерт мило улыбнулась, пообещала ему держать ситуацию под контролем, а потом заботливо поинтересовалась, не болит ли у него лицо? Павлов признался, что лицо немного побаливает. Тогда она обмахнула его своим веером, пахнущим благовониями, и заверила, что скоро все заживет.
Четырехгрудый хунхуз перестал плескаться и начал крутить головой, словно прислушиваясь к их разговору, и когда понял, что рядом с ним посторонние, завизжал, как поросенок, которого кастрируют. На его крик немедленно прибежали шесть хунхузов атлетического телосложения, вооруженные двуручными палицами — дубинами с острыми шипами. Это были особи скорее напоминающие мужчин, чем женщин, а, точнее говоря, женщин культуристок. Увидев Павлова, они взяли его в кольцо и угрожающе замахали своими дубинами. На двух воинах были "бронежилеты" из прочной и легкой коры пробкового дерева. Урсула рассказывала ему, что с помощью таких доспехов хунхузы защищаются от стрел и легко преодолевают водные преграды, так как известно, что кора пробкового дуба в воде не тонет.