Солнценосец
Шрифт:
Потому что дети не окажут сопротивления, хотел было сказать Лотт, но промолчал. Было что-то такое в ее взгляде, почти человеческое. Он чувствовал - еще немного и он начнет ее жалеть.
– Убьем ублюдка, - пообещал он. Это все чем он мог ее утешить.
Свет начал тускнеть, гаснуть прямо на глазах. В яркий круг просочились тени, рвя на части свободное пространство. Темная змейка коснулась мертвого мальчика, и его силуэт побледнел, став почти прозрачным.
– Пошли, - сказал Лотт.
Он протянул руку и помог Кэт подняться.
Она
Странное дело, подумал Лотт, желтоглазые способны на такую штуку как сострадание. Может они и не так плохи, как о них говорят?
Вдали показалась колокольня. Высокий шпиль здания возвышался над малорослыми домишками, будто стремясь проткнуть собой небеса. Говорили, флюгер на колокольню приказал поставить сам Элевтерий - прежний архигэллиот. Позолоченный перст указывал, куда следует дуть ветру, и тот послушно выполнял приказ.
Сейчас перст не был виден, даже сама башня казалась нереальной. Лотт мог бы поклясться, что видит, как темные тени вьются вокруг черепичной крыши - создавалось впечатление, что колокольня чадит и в ней вот-вот займется пожар.
– Площадь в той стороне, - Лотт указал в сторону колокольни.
– Мы близко.
Улицы неровными зигзагами расходились от площади Святого Джерома. Саму церковь, украшавшую площадь, невозможно было заметить издалека, пока не пройдешь последний изгиб улицы.
Кэт обернулась и вскрикнула. Желтоглазая невольно прижалась к нему поближе, на что Лотт лишь хмыкнул.
Он тоже оглянулся.
За ними по пятам стелились тени. Тысячи фигур, неисчислимое множество контуров и форм. Улицы полностью исчезли, поглощенные иссиня-черной тьмой.
Тени перестали сторожить хозяев, понял Лотт. Они хотят сожрать их вместе с потрохами.
Они не прошли и двух домов, как стелившаяся позади них подобно покрывалу темнота попыталась напасть.
Над ним нависла базальтовая масса, открыв бездонный зев. Из нутра гадины вылетело щупальце, захлестнуло руку Кэт, подтягивая чахоточную к пасти. Желтоглазая попыталась вырваться, но еще больше увязла в тягучей мгле.
Лотт хлестнул по тьме подсвечником, словно мечом. Серебро заискрилось, брызнуло мириадами блеклых искр и тени отступили.
Словно Святой Иероним, подумал Лотт. Только тому противостояли орды голодных северян, да и в руке был не подсвечник, а деревянная ложка, благодаря неколебимой вере всегда полная постной каши.
Не успели они прийти в себя, как налившиеся абсолютной чернотой жгуты вновь попытались атаковать.
Тени обступали их, наваливаясь скопом, хватая за руки и валя на спину. Лотт, как мог, отмахивался и медленно пятился в нужном в направлении. Дом, еще один, улица пошла на изгиб и резко оборвавшись, открыла вид на площадь Святого Джерома.
Расположенный на небольшом холме костел был скромным по меркам церкви зданием с низким сводом и рядом циркулярных арок, расположенных вдоль лицевой стороны. Вдоль фасада вытянулись огромные
Церкви повезло - в основе здания лежала почти нетронутая временем крепость желтоглазых. Одна из стен костела служила тому доказательством - слишком ровная, слишком отличавшаяся от того, что создали людские руки. Каменщикам не пришлось таскать на нее камни - все из чего создана церковь когда-то было частью сооружений древнего народа - памятниками, стелами, навесами и портиками.
В окнах церкви промелькнула вспышка света.
Он убил еще одного ребенка, подумал Лотт. Нужно спешить.
Тени отстали от них. Тьма затопила все подступы к площади, но распространиться за ее пределы пока не решалась.
Они добрались к городскому колодцу с поперечным вращающимся бревном и перетянутой поперек него цепью.
Несмотря на сложившуюся ситуацию, Лотт не мог не усмехнуться.
Возле городского источника воды гипсовыми изваяниями застыли три знакомые фигуры.
– Жди здесь.
Еще не хватало, чтобы желтоглазая пялилась на него, в то время как Лотт будет занят делом.
Передав Кэт подсвечник, он подошел к согбенному, не могущему пошевелиться Чуме.
Тени еще не поглотили ублюдка, но и не отпустили. Все трое были бледными будто мертвецы. Они напрягали в отчаянном усилии мышцы, но так и не сумели сдвинуться с места.
Первым делом Лотт вытянул мешочек с "блажью грешника" из потайного кармашка в куртке Чумы. Потом повернулся к Мортэйну, вынул из-за голенища сапога нож и самодовольно изрек:
– Как говорится в Книге Таинств - да воздастся каждому за деяния его...
– Лотт!
Он обернулся на крик Кэт.
Девушка стояла в нескольких шагах от него, не в силах пошевелиться, такая же бледная как Чума и его подельники. Тени за ее спиной медленно надвигались, голодные, бессвязно шепчущие что-то.
Он и так потратил слишком много времени с этими тремя. Может они и стоят удара ножом, но, как бы он это не отрицал, в глубине души Лотт не хотел, чтобы Кэт поглотили тени.
Он прикоснулся к ней, и девушка снова смогла двигаться.
Вместе они вбежали в церковь Святого Джерома.
Вдоль главного нефа протянулись два ряда грубо обтесанных колонн, образующих под сводом арки. По обеим сторонам от нефа аккуратно расположились массивные дубовые скамьи. Перед алтарем скорбно склонились две деревянных статуи, изображавшие Гэллоса и Аллану. Мастер сделал лики богов печальными, готовыми внимать мольбам прихожан.
В тусклом свете свечей у алтаря Лотт заметил темный силуэт культиста, застывший над телом убитого ребенка. Безымянный стоял в центре трансепта - поперечного нефа костела, держа за руку плачущую девочку в коротком до колен платьице. Сверху на него падал отраженный от мозаичного круглого окна свет. Преломленные лучи были разноцветными - золотистыми, лазоревыми, изумрудно-сапфировыми и окружали его, скрытого коричневой хламидой, подобно невидимым ангелам-хранителям.