Солнце
Шрифт:
– И ей идет. – Мурлычет Цири ему на ухо. – Жаль, что нечем запечатлеть. Хозяйка бы дорого дала, да и не только она, за то, чтобы это увидеть.
– Граф Беледаль. – Так же тихо отвечает ей Геральт, целуя в висок. – Он обещался Княгине быть. Вместе со своей машинкой.
– Да. Говорят, Анна-Генриетта заинтересовалась запечатлением своих праздников. – В словах Цири чувствуется говор Варнавы-Базиля.
Тот искренне любил сплетни, умел их собирать и доносить до ушей только важное и проверенное.
Профессионально
– Хочешь сходить?
Они еще ни разу не были на балу в Боклере. Предпочитая ограничивать свои визиты виллой и несколькими поместьями.
Геральту не хотелось светиться перед глазами Княгини, чью сестру он позволил убить. Не то, чтобы это грозило ему какой-то опасностью, но… выбрав между Сианной и Деттлафом, он настроил против себя своенравную Княгиню.
Но кем для него была Сианна? Преступницей, ведьмой убившей пусть и чужими руками кучу народа, настоящей Бестией из Боклера. И кем для него был Деттлаф - другом и братом Региса. Его спасителем. А значит почти семьей.
Право – выбор и не стоял.
Возможно, он все-таки бы и отказался от посещения Дворца, но Цири решила все сама. Он почти почувствовал дрожь энтузиазма, прокатившуюся по ее спине.
– Дамы. – Громко возвестила Цири, позволяя швеям, наконец, заметить их присутствие. – Мне нужно платье. К завтрашнему вечеру. Справитесь?
– Они справятся. – Промурлыкала за опешивших швей Ориана, склоняя голову в легком приветственном поклоне. – Ваше Величество.
– Вот и славно. – Расплылась в улыбке Цири, тут же сбрасывая плащ и требуя себе пуфик.
Геральт отступил к дверям. Его еще ждал Мастер-Кузнец. А ко двору рыцарям полагалось являться в доспехе, пусть и облегченном. А он еще вроде не терял по глупости полученного местного титула. Так что дублет ему не грозил.
Он пойдет на этот бал, посмотреть на Марию в незнакомой обстановке, затащить краснеющую до сих пор в подобных ситуациях Цири в парк, в какое-нибудь темное место.
Целоваться в темноте.
И принести извинения.
Княгине.
Поздние, но нужные.
Да.
========== 22. ==========
Ребенок родился зимой в самый темный и короткий день.
Эмгыр принял его на руки, как величайшее сокровище и в глазах его виднелось что-то, что Цири никогда не видела в свою сторону.
Нежность?
Отец никогда на нее так не смотрел. Даже касался то буквально по большим праздникам, когда от них требовалось взаимодействие… что-то вроде танца.
Она же никогда не называла Эмгыра отцом. Вслух и в лицо по крайней мере.
Всегда по титулу, когда он еще был его, потом, когда Венец осел на ее лоб – по имени.
Отцом для нее навсегда остался Весемир. Которого она так вслух тоже никогда не называла.
А стоило бы, думалось иногда. Чем бы это было хуже раннего детства, когда Калантэ
Весемир…
У этого ребенка будет все так же запутано. Матерью он будет звать сестру, а ту, что дала ей жизнь, в лучшем случае тетушкой. Отцом ему будет совершенно не родной человек, и он никогда не узнает, кем ему на самом деле приходится дед.
Это их жизнь, цена ее будущей свободы и это стоит того.
Ведь так, Ласточка?
Так?
========== 23. ==========
Геральт меньше всего ожидает увидеть ее здесь.
Вот Мария чинно стоит рядом с ним, такая непривычно взросло выглядящая в этом новом платье, а вот он уже слышит ее восторженный вздох, и даже его тренированный взгляд еле замечает ее быстрые скользящие движения сквозь толпу.
Почти на грани.
И все бы ничего. Мария, когда позволяет себе отдыхать, очень быстро переключается с одного на другое. Везде успеть, все попробовать, везде залезть.
Это уже не новость и не сюрприз.
Но ее возглас содержит слова – «Ой, какая рыжая, хочу познакомиться!». И это внушает тревогу. Последний раз это привело в их круг Ориану. Что Геральта не слишком радовало. Правда.
К тому же… Мария была собой, умело избегала законных наказаний, а ее восторженные знакомства заканчивались обычно одинаково либо длительными отношениями, либо… жертвой.
И восторженное щебетание в начале, ничего не означало. Многих оно не спасло от разодранного горла, а потом операционного стола Региса. Многие выживали, еще больше нет.
Терпение и самоконтроль Марии не были идеальными. А Геральт уже привык беспокоиться о ее благополучии. Как она заботилась о Цири и о нем самом.
Он мягко двинулся за ней. Стоило проконтролировать.
И где же Цири, когда она так нужна?
Она на верху, обсуждает с Княгиней государственные дела и премудрости, раз уж изволила впервые за все эти годы посетить Дворец.
Так что сегодняшние возможные проблемы разгребать ему. Не впервой.
В бытие «придворным» Ведьмаком были и свои преимущества, и приятные стороны. Перед ним расступались, вежливо и скоро уступая дорогу.
Марию он нашел в полутемной арке, та маленьким обаятельным ураганчиком вертелась, сужая круги, вокруг женщины в бархатном зеленом платье слишком знакомого кроя.
– Геральт! – Позвала его Мария. – Смотри, какая рыжая. Сильная, но грустная. Можно вечером она пойдет с нами? Варнава-Базиль обещал много вкусностей в честь праздника.
Мария подлетает к нему, хватая за руку, просительно заглядывает в глаза. Право, территориальный хищник во всей красе. В свои покои во Дворце она бы даже не спросила разрешении кого привести, или кого там съесть, но Корво Бьянко это его территория, его и Цири и она спрашивает позволения.