Солнце
Шрифт:
Я и не осознавала, что в стене есть технологии подавления шума, пока не переступила порог… и не очутилась в грохоте резкого и раскатистого гула от лопастей вертолётов. Я уставилась на них, замечая чёрно-золотую покраску фюзеляжа, украшенную символом Святейшего Престола в хвостовой части. Должно быть, эти вертолёты имелись тут ещё до того, как Миферы вторглись в Ватикан.
И вновь я ощутила резкий укол боли из-за разрушения Базилики.
Ревик обнял меня крепче. «Прости за это, любовь моя, — послал он. — У меня имелась
Я кивнула, вздохнув и прислонившись к нему.
«Предупреждал», — признала я.
«Мы кое-что нашли, — добавил он. — Внизу, — обернувшись через плечо на группу видящих и людей, которых я привезла, он нахмурился. — Их больше, чем было в клетках Списочников по словам Стэнли. Где, чёрт возьми, ты нашла Атвара и остальных?»
«Под ареной. Там мы освободили группу видящих. Примерно десять из них поехали с нами. Они все носили те кровавые ошейники».
Я скорее почувствовала, нежели увидела, как Ревик нахмурился.
«Ты уверена, что это безопасно? Я говорю не про Атвара, Джусефа и Калаши. Я про остальных. Нам рассказали, что делают ошейники. Техники, с которыми мы общались, не уверены, обратим ли урон».
«Техники?»
«Я расскажу, — заверил он. — Мы выяснили, где они хранили остатки тел».
Он снова подводил меня к вертолётам, и все они, похоже, находились на той или иной стадии подготовки к взлёту. Теперь, когда мы оказались ближе, я щурилась и пыталась разглядеть через тонированные органические окна фигуры, которые я видела сидящими на местах пилотов.
Вспомнив, что все наши люди при делах и определённо не находятся в этих вертолётах, я нахмурилась, подняв руку, чтобы защитить глаза от сильного ветра.
— Я их знаю? — спросила я, слегка повернувшись и повысив голос, чтобы Ревик услышал меня сквозь ветер, поднимаемый вертолётами. — Пилотов. Я их знаю?
Он рассмеялся.
— Да! — ответил он.
Нахмурившись и пытаясь понять, что, чёрт подери, тут такого смешного, я последовала за ним к ближайшему из четырёх вертолётов на квадратной вертолётной площадке.
Ревик дёрнул передо мной дверцу и широко распахнул её, положив ладонь на моё плечо, чтобы я держалась ниже вращавшихся над головой лопастей. Я знала, что он просто осторожничает, но в этом жесте чувствовалось столько желания оберегать, что я невольно смягчилась.
На мгновение сжав его пальцы, я забралась в вертолёт, миновав первый ряд сидений, расположенных прямо за кабиной пилота.
Когда я добралась до сиденья у окна с дальней стороны, пилот повернулся ровно настолько, чтобы я смогла увидеть весь его профиль, глаза и большую часть лица.
Я отпрянула в шоке, глянув влево на Ревика, который забирался в вертолёт за мной. Увидев его лицо, заколотые длинные волосы и прозрачные глаза,
— Какого i’thir li’dare? — почти проорала я, перекрикивая звук лопастей и двигателя.
Ревик расхохотался.
— А ты как думаешь? Из всех возможных вариантов именно такое, да?
Я со щелчком захлопнула рот, даже не осознавая, что открыла его.
— Это не смешно, — сказала я, глядя на него, затем на пилота. — Какого хера, Ревик? Ты где это нашёл?
Я не могла заставить себя называть эту штуку «он».
Пилот моргнул, глянув на него. Удивление, отразившееся на его лице, встревожило меня ещё сильнее. Стиснув зубы, я посмотрела обратно на Ревика.
— Что это такое?
— Клон, очевидно же. Мой клон.
— Ты украл клон себя самого?
— Шесть клонов, на самом деле, — он широко улыбнулся мне. — Я подумал, что они могут пригодиться.
— Ты подумал, что они могут пригодиться? — я стиснула зубы, а затем всё же взорвалась злостью. — На*уя? Для чего они могут пригодиться, Ревик? — я не могла контролировать ярость, нараставшую в моём свете, и в то же время не до конца её понимала. — Чем, бл*дь, ты думал? Господи Иисусе, Ревик!
Он расхохотался, словно ничего не мог с собой поделать.
Повернувшись, я снова уставилась на пилота, подмечая те пугающе знакомые угловатые черты, бледные, похожие на кристаллы глаза, чёрные волосы, тонкие губы, длинную шею. Пилот выглядел в точности как мой муж, если не считать длины его волос (которые были подстрижены по-армейски коротко), отсутствия шрамов, другой одежды и состояния его тела, которое было более худой версией по сравнению с тем, как сейчас выглядел сам Ревик.
Его свет, слава богам, ни капли не походил на свет Ревика.
— Ага, — сказал Ревик, явно услышав меня, и опустился на соседнее с моим сиденье. — Странно, да? Он совершенно другая личность.
Честно говоря, это не приходило мне в голову.
Глядя на пилота, наблюдая, как он хмурится и периодически поглядывает на нас, щёлкает переключателями и завершает предполётную подготовку, я нахмурилась.
— Откуда берётся его свет? — спросила я наконец. — Ну типа, это подобно рождению обычного ребёнка?
Ревик пожал плечами.
— Понятия не имею. Должно быть, что-то подобное. Но он и структурно отличается от обычного видящего. У него имеется тот же aleimi– потенциал, что и у меня, в плане телекинеза и прочего, но его действительный свет — то есть, та часть, которая составляет его сущность… его душа или как тебе угодно это называть… она абсолютно другая. По словам техников, многие из них умерли главным образом из-за того, что душа слишком несовместима с биологическим веществом, в том числе с aleimi– структурами, которые есть у меня как у телекинетика. А ещё клоны связаны между собой каким-то странным образом. Есть вероятность, что они сделали это, чтобы помочь себе выжить.