Солнце взойдёт
Шрифт:
Мастер Сновидений усмехнулся.
— Вот именно, — произнес он.
Джейн снова села, слегка склонила голову набок и испытующе подняла бровь.
— Продолжайте, прошу вас, — сказала она.
— Подумайте сами, — ответил Мастер Сновидений. — Вот у нас смертные, — он взял со стола степлер, перенес его на шесть дюймов влево и со стуком опустил на столешницу. — И вот мы. — Он поднял свою кофейную кружку и аккуратно водрузил ее поверх кипы расписок и накладных. — Понимаете?
— Нет.
— Тогда я объясню. У смертных все просто. Они рождаются, потом прохлаждаются какое-то время, занимаясь ерундой, и умирают. Нам же
— Еще одна вещь, которую необходимо исправить в этом департаменте, — заметила Джейн после долгого молчания, — это достойное сожаления разбазаривание исправного офисного оборудования. — Она вытащила степлер из корзины, аккуратно сдула с него пыль и положила обратно на стол. — Я понимаю так, что вы не возымели сочувствия к моим предложениям?
— Можете сказать так.
Джейн вздохнула.
— И вы не считаете, что кто-нибудь еще отнесется к ним с пониманием?
Мастер Сновидений кивнул.
— Позвольте сказать вам два слова в качестве совета, — произнес он. — Попробуйте вбить себе в голову, что усовершенствования далеко не всегда означают что-то хорошее. Фактически, — с нажимом добавил он, — как раз наоборот. Помните это, и вы не ошибетесь слишком намного.
— Благодарю вас.
— Я еще не закончил, — продолжал Мастер Сновидений. — Когда-то давным-давно, много лет назад, у нас здесь была такая же яркая искра вроде вас. Как это ни странно, он начинал как раз в этом департаменте. Он думал, что все здесь нуждается в хорошей встряске, полагал, что все мы слишком погрязли в своем образе мышления и основательное упрощение принесет нам все блага в мире. Избавиться от предубеждений, отбросить старые ограничения, вновь начать все со старта и все в таком роде. — Он вздохнул. — Все это звучало так хорошо, что мы решили попробовать, хотя бы на некоторое время. Это было самой большой ошибкой, какую мы когда-либо совершали.
— Неужели?
— Уверяю вас. — Мастер Сновидений откинулся назад в своем кресле и заложил руки за голову. — Идея состояла в том, чтобы заново создать совершенно новый уровень штатного персонала, который взял бы на себя управление миром, смотрел бы за ним, исправлял неполадки, следил, чтобы все содержалось в чистоте и порядке и работало исправно. И мы сделали это. Мы набрали их, обучили и передали им все дела. Мы назвали их, — добавил Мастер Сновидений, словно бы между прочим, — человеческой расой.
— Ох.
— Да-с, — отрезал Мастер Сновидений. — То-то, что «ох». Чертовски глупая была идея, вы не находите? А вы знаете, что случилось с тем самородком, которые ее выдвинул?
Чувствуя себя так, словно она была простодушной дурочкой, одолжившей свои часы бродячему фокуснику, Джейн покачала головой.
— Нет.
Ухмылка, подобно лихорадочному рассвету, разлилась по лицу Мастера Сновидений.
— Его выслали почтой, — произнес он.
— Почтой?
Мастер Сновидений поднял свой штемпель для хрупких сновидений, прижал его к чернильной подушечке и обрушил на крышку стола с такой силой, что он разлетелся на две половины.
— Да, — сказал он. — Почтой.
Джейн немного подумала над этим.
— А
— Абсолютно, — ответил Мастер Сновидений. — После того как запихнули в конверт его голову, все остальное вроде как последовало.
ПЯТНАДЦАТЬ
— Что за черт! — произнес Бьорн. Он болезненно извернулся, пытаясь рассмотреть, что схватило его за ногу. Та его часть, в которой случайно еще сохранился оптимизм, надеялась, что это окажется улыбающаяся белокурая стюардесса.
Это был капкан. Близко, но не в точку.
Необходимо отметить, что капкан был в высшей степени гуманным. Его челюсти не были усеяны стальными зубами в дюйм длиной; напротив, на них крепились подушечки из пенорезины, покрытые замшей. Он был также снабжен сопроводительной надписью, на которой, по всей видимости, настоял какой-нибудь перестраховщик-юрисконсульт из администрации, выгравированной крохотными буковками на верхней челюсти капкана. Там было написано:
ОСТОРОЖНО! ЭТОТ КАПКАН МОЖЕТ
ПРЕДСТАВЛЯТЬ ОПАСНОСТЬ ДЛЯ ЛЮДЕЙ
ПОЖИЛОГО ВОЗРАСТА И ИНВАЛИДОВ.
ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ ОБЩЕСТВЕННОСТИ
ПРЕДЛАГАЕТСЯ ПОПАДАТЬ В ЭТОТ КАПКАН
ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПОД ЛИЧНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Бьорн хмыкнул и попытался разжать челюсти обломком своего топора. В его замбийском армейском ноже, разумеется, было приспособление для открывания капканов, но он сломал его пару дней назад, пытаясь отрезать себе кусок плавленого сыра.
У него над головой лучи множества прожекторов складывались в сложный и геометрически совершенный рисунок, который, вкупе с ревом сирен и оглушительным шумом множества динамиков, проигрывавших записи лая ротвейлеров, мог претендовать на звание одного из самых оригинальных представлений son et lumiere [25] в космической истории. На таком представлении, разумеется, стоило побывать.
25
«Звука и света» (фр.). Так назывались представления на открытом воздухе с использованием натуры — деревьев, зданий и пр., освещаемых прожекторами. (Прим. пер.).
Бьорн там был и хотел, чтобы его там не было. Топорище из выдержанного гикори, укоризненно простонав, сломалось, не сдвинув челюстей капкана и на дюйм. Лучи фонариков, метавшиеся в отдалении, явно не собирались оставаться в отдалении надолго. Что делать?
— Попался!
Луч ударил Бьорну прямо в глаза, и он автоматически отпрянул, закрывая лицо руками. Он чувствовал, что у него достаточно проблем и без того, чтобы огромные желтые пятна загромождали его сетчатку в течение последующих пяти минут.
— Давай, братишка, — произнес голос из-за источника света. — Бросай свою пушку. И не дергайся.
Бьорн вздохнул. Насколько он мог видеть, ему предстояла та еще ночка.
— И как я это сделаю? — спросил он. — У меня ее нет.
Луч фонарика не моргнул, конечно, но в потоке фотонов произошло некое явное изменение, указывавшее на удивление его владельца.
— Но ты же опасный преступник, — произнес он.
— Ну да, — кисло проговорил Бьорн. — Очень похож, правда?
Фонарик придвинулся поближе.