Солнце взошло

РИСУНКИ Е. Васнецовой

Шагаешь чистым полевым снежным простором. Следы лыж и дровней, как рельсы, бегут далеко-далеко в заполье. Слева и справа от дороги — тёмный лес. Маленькие сосенки, держа на ветвях белые комья, напоминают играющих в снежки ребятишек. Большие деревья, одетые в белые балахоны, стоят молча.

Кругом так тихо, что поневоле становится немного жутко, боязно, как в старинном замке. Хочется крикнуть: «Ау-у!»

Вдруг недалеко где-то раздаётся приглушённый протяжный шёпот: «шу-шу-у»… Это на мелких кустарниках осел снежный сугроб. Он-то и шепчет: «Соблюдай ти-ши-ну».

Кончается лес. Выходишь из него на поляну, и вот тебя встречает старый знакомый — стожок сена, чем-то напоминающий богатыря-городошника. Вокруг себя поставил подпорки-биты. Может, собрался вышибить с поля своего городка, как рюху, старый пень.

С белой папахой набекрень стожок, наклонив чуть-чуть голову, будто вежливо кланяется тому человеку, который в сенокосную пору приходил сюда с весёлой песней косить росистую сочную траву. И эти песни стожку милы до сих пор. Настоенные на меду и алых зорях, с живой речью косарей, они звучат в его груди ещё с июля. К нему петляет заячья тропка: вероятно, вспомнил косой, что тёплое зелёное лето колхозники спрятали в этом стогу сена.

В ясное зимнее утро багряный шар солнца катится по зубчатому лесу, серебря снежные просторы. Под полозьями звенит полевая дорога. Несколько лет езжу я по ней, но ни разу не замечал у развилки цветущего розового куста в трескучие морозы. И только сегодня я увидел на его ветках пылающие розовые цветы. Они были похожи на бутоны шиповника.

Быть может, это шутки Деда Мороза?

Чем дольше и пристальнее всматриваюсь в цветущий куст, тем более сомневаюсь: да не может же быть, чтобы цвёл зимой шиповник?!

А ну-ка, думаю, пойду и нарву букет, снесу в деревню и расскажу ребятам об этом чуде. Только сделал несколько шагов — розовый куст поднялся в воздух и, посвистывая — «рю-рю, рю-рю», — полетел.

Стая красногрудых снегирей растаяла в снежной дали.

Утренняя морозная тишь. Кристальный иней блестит бело-синими и розовыми искорками. Берёзы, ивы, рябины и ольхи надели белые платья. Неподвижно стоят деревья.

Вдруг откуда-то донеслась нежная мелодия.

Чем дольше вслушивался, тем отчётливее звучит песня, похожая на соловьиную. Откуда же быть соловью в декабре? А это не соловей — «быстряк»! Так называют в наших краях незамерзающие зимой ручьи.

Где-то в валунах бьётся его неугомонное сердце, из серебряного горлышка рвутся чистые и нежные трели.

Чудное дело. Зима, лютуют морозы. А подул ветер — и закружились «стрекозы». Правда, они ничем не похожи на летних. Летние стрекозы всем хорошо известны, а вот зимние — необыкновенные. Они однокрылые. Окраска крыла жёлто-бронзового цвета. Каждая имеет от трёх до пяти глаз. «Стрекозы» ловко прячутся от своих врагов — птиц и мышей. Сядут на снег и ждут следующей снежной пороши.

А в разгул зимы снеговую метель ждать долго не приходится. Не успеет одна утихомириться, следом идёт другая пороша. Укроет «стрекоз» снегом, а им того и надо, хорошо лежать под тёплым одеялом. Мыши их не найдут, и птицам не видать. Это так приспособились в глухозимье липы рассеивать свои семена, чтобы создавать на нашей земле большое потомство и расцветать бело-розовыми цветами каждое лето, чтобы пчёлы собирали для человека душистый нектарный мёд.

Ещё несколько дней назад в полях не было видно ни одной лыски-проталины.

Вчера под лучами солнца с крыш сползли белые платки снега.

Потом звенящие серебряные гирьки-капели проклевали сугробы, и первые проталины появились. А сегодня они широки.

Озимая рожь напоминает большое изумрудное озеро.

Сырые потоки воздуха поднимаются вверх кипами белой ваты, образуя облачко за облачком.

Курчавые облака заслонили разыгравшееся солнце. Весеннее утро дышит прелью прошлогодней опавшей листвы.