Солнце в корзинке
Шрифт:
— Ну что же, — сказал, — горевать не годится. Раз нету свирели, придется учиться играть на столбах, на кувшинах, колодцах — на всем, что мне встретится и попадется! Без музыки жить мне на свете нельзя!
И мы удивляться не будем, друзья, услышав, как ветер холодною ночью поет в дымоходе — поет и хохочет.
МАЛЬЧИК
Жил-был на белом свете мальчик по имени Петьо. На все у него был один ответ: «не буду», «не стану», «нет».
Скажет мама:
— Завтрак готов, сынок!
А тот со всех убегает ног.
— Очень сегодня удался омлет. Попробуй!
А он отвечает:
— Нет!
— Ты в жизни вкуснее не пробовал блюда!
А Петьо в ответ:
— Не хочу! Не буду!
Такая же точно картина в обед:
— Съешь хоть кусочек!
— Не стану! Нет!
— Сыночек, сделай хотя бы глоточек!
Но хмурится, дуется, хнычет сыночек. И вечером видим мы то же самое: бабушка с дедушкой, папа с мамою — все ходят за Петьо, кто с вилкой, кто с ложкой:
— Какой ты худой! Поешь хоть немножко.
Но я вам забыл рассказать о Петьо: такого, как он, нет на целом свете. Худой и маленький, как комар, и легче, чем детский воздушный шар. Вставал на весы, а стрелка ни с места — и всем вокруг это было известно. Хотел это чудо увидеть каждый!..
Но послушайте, что случилось однажды.
Погулять на улицу вышел Петьо, и как раз в это время поднялся ветер. Он увидел мальчика на тропинке, подхватил и понес его, как пушинку.
Петьо видел сверху дороги и крыши, он кричал, но никто его не услышал. Ветер мчался и песни свои распевал, и напрасно мальчик на помощь звал.
— Ой, как страшно, — он начал плакать. Ну а слезы стали на землю капать.
— Что такое? — народ говорил удивленно. — Тучи нет — а дождь, и к тому же — соленый?
Долго-долго Петьо летел вместе с ветром. И вечер на землю пришел незаметно. Вот и звезды уже загораться стали. Тут мальчик увидел птичью стаю. Стал он просить:
— Помогите мне, птицы! Мне страшно лететь, я могу разбиться! Хочу домой, уже скоро ночь.
И спросили птицы:
— Как тебе помочь?
Но он оглядел летящую стаю и тихо ответил:
— А я и не знаю…
И промолвила самая главная птица:
— Я этого мальчика знаю, сестрицы. Это маленький, слабый и глупый Петьо. Ничего он не ел, и унес его ветер. В остальном же он мальчик вполне хороший. Принесите ему поскорее крошек!
Птицы крошки для Петьо несли отовсюду. До чего ж это вкусное было блюдо! Ах, как есть захотелось ему почему-то! Тяжелей становился он с каждой минутой. И доев удивительный ужин свой, он спустился с небес и вернулся домой.
Удивляется мама: какое чудо! Дома больше не слышно: «Не стану», «не буду».
И забыл он словечко «нет».
АКУЛА В КОНСЕРВНОЙ БАНКЕ
Сидел мальчик дома один, рассматривал книжки. Не было ни сестренки у него, ни братишки. Мама и папа были, как всегда, на работе, а бабушка в гости уехала к тете.
Скучно. На улице дождик с утра.
— Ну что же, — сказал себе мальчик, — обедать пора.
Открыл холодильник: вот мясо, вот лечо, а вот солянка. А это? Ах, это консервная банка. Мама купила ее для меня — вот спасибо! Я очень люблю консервы из рыбы.
Мальчик банку открыл, и случилось чудо — выскочила маленькая рыбка оттуда, стала прыгать и бить по столу хвостом, а потом… Знали бы вы, что случилось потом! Она глаза широко открыла и человеческим голосом заговорила:
— Мальчик, я волшебная рыбка. Что в банку попала я — это ошибка. Ты не смотри, что я так мала — сотворила на свете я много зла. Сейчас я глаза открою пошире и стану опаснейшей рыбой в мире!
Не успел мальчик слова произнести, как рыбка открыла глаза и стала расти. Хоть минуту назад она крошкой была, но вот уже стала больше стола, вот она уже больше, чем шкаф у окна, вот уже комната ей тесна! Что делать?! Мальчику несдобровать! В страхе он спрятался под кровать. Но страшная рыба печально вздохнула:
— Меня ты не бойся. Хоть я акула и хоть уж-ж-жас-но я голодна, однако спасителя есть не должна. Я тут немножко еще полежу и историю свою расскажу.
И она начала с недоброй улыбкой:
— Я родилась волшебною рыбкой. Глаза закрываю — маленькой становлюсь, от всех убегаю, любого боюсь. Глаза открываю — становлюсь громадной, голодной, жадной и беспощадной. Три года назад я себе на горе уснула на дне холодного моря и угодила в сеть спозаранку, а после — в эту консервную банку. Но теперь я задумала страшную месть… Впрочем, хватит болтать. Дай мне поесть!
— Но я… я не знаю… Кормить тебя нечем… В кастрюле есть мяса немного. И лечо.
Вздохнула акула:
— Мне этого мало!
И съела ковер, а потом одеяло, и скатерть, и книги, и синие шторы, игрушки, подушки — все съела обжора.
— Я в банке три года не ела ни крошки, — сказала акула и съела все ложки. — Как вкусно! Но зря ты от страха дрожишь. Все съем, но тебя я не трону, малыш.
«Не тронет меня! Но не в этом же дело. Наверно, полдома она уже съела. Что делать? — он думал и думал упорно. — Придумал! В шкафу порошок есть снотворный. Сейчас я устрою, чтоб рыба уснула… Тогда уж я справлюсь с тобою, акула».