Солнце полуночи
Шрифт:
Я тоже люблю ее. Или буду любить. Это не одно и тоже, но я хочу оградить её от этого.
— Любишь ее тоже? — недоверчиво зашептал я.
Она вздохнула.
— Ты настолько слеп, Эдвард. Не можешь увидеть, к чему это тебя ведет? Не можешь увидеть, где ты уже? Это столь же неизбежно, как то, что солнце встает на востоке. Смотри, что я вижу…
В ужасе я мотал головой.
— Нет.
Я попытался убрать видения, которые она показывала.
— Я не должен следовать этому пути. Я уеду. Я изменю будущее.
— Ты
— Да хватит вам! — проворчал Эмметт.
— Обрати внимание, — прошептала ему Роуз. — Элис видит, что он влюбиться в человека! Как Эдвард из романа! — она издала как будто застегнула себе рот.
Я едва услышал ее.
— Что? — ошарашено сказал Эмметт. Затем его раскатистый смех отозвался эхом через всю комнату. — И это все, что произойдет? — Он засмеялся снова. — Грубый прием, Эдвард.
Я почувствовал его руку на своем плече и рассеянно сбросил ее. Я не мог обращать на него внимание.
— Влюбится в человека? — повторила Эсме ошеломленным голосом. — В девушку, которую сегодня спас? Влюбится в нее?
— Что ты видишь, Элис? Скажи, что именно, — потребовал Джаспер.
Она повернулась к нему, я продолжал бесчувственно смотреть на её лицо.
— Все зависит от того, достаточно ли он силен. Он либо убьет ее сам… — она повернулась, чтоб снова встретить мой пристальный взгляд, — …что по-настоящему не устраивает меня, Эдвард, не говоря уже о том, что это сделает с тобой… — она снова повернулась к Джасперу, — Или она будет одной из нас.
Кто-то начал судорожно хватать ртом воздух; я не мог увидеть кто именно.
— Этого не случится! — снова закричал я. — Всё что угодно, но не так!
Элис, казалось, не услышала меня.
— Всё это зависит, — повторила она. — Ему может хватить сил, чтобы не убить её, но он будет к этому очень близок. Для этого понадобиться огромное количество самоконтроля, — она задумалась. — Больше, чем у Карлайла. Ему достаточно быть просто сильным… Единственное, на что он точно не способен — так это быть от неё далеко. Заранее проигрышный вариант.
Я потерял дар речи. Никто больше, казалось, тоже не был в состоянии говорить. Все в комнате замерло.
Я уставился на Элис, а все остальные уставились на меня. Я мог видеть свое собственное выражение ужаса с пяти разных точек зрения.
После долгой паузы Карлайл вздохнул.
— Что ж это… усложняет дело.
— Это точно, — согласился Эмметт. Его голос до сих пор был на грани смеха. Поразительно, что Эмметт мог углядеть хоть что-то смешное в моей рушащейся жизни.
— Однако, я полагаю, что планы остаются теми же, — задумчиво сказал Карлайл. — Мы останемся и проследим. Очевидно, никто… не причинит девушке боль.
Я напрягся…
— Нет, — сказал спокойно Джаспер. — Я могу согласиться на это, если Элис видит только два варианта…
— Нет! — мой голос не был криком, не был рычанием, не был воплем отчаянья, но он
Я должен был уехать, чтобы быть вдали от шума их мыслей: отвращение Розали, смех Эмметта, неисчерпаемое терпение Карлайла…
Хуже: уверенность Элис, уверенность Джаспера в уверенности Элис.
Хуже всего: радость Эсме.
Я выскользнул из комнаты. Эсме коснулась моей руки, когда я прошел мимо, но не осознал этого жеста.
Я начал бежать до того как выбрался из дома. Я пересек реку одним прыжком и умчался в лес. Снова начался дождь, такой сильный, что одежда вся пропиталась водой уже через несколько мгновений. Мне нравилась сплошная стена воды, она отдела меня от остальной части мира. Это позволило мне оказаться в одиночестве.
Я бежал прямо на восток, через горы, не изменяя своей прямой траектории, до тех пор пока не смог увидеть огни Сиэтла по другую сторону шума. Я остановился, прежде чем коснулся границы человеческого поселения.
Укрытый дождем, в полном одиночестве я наконец мог взглянуть на то, что сделал — сделал то, что испортило будущее.
Первое видение — Элис и девушка обнимающие друг друга. Доверие и дружба между ними были столь очевидны, что просто кричали с картинки. В этом видении широкие глаза Беллы были шоколадного цвета, но все еще полные тайн. В этот момент, они, казалось, были полны счастливых тайн. Она не отстранялась от холодных рук Элис.
Что это значило? Как много она знала? В этой зарисовке будущего, что она думала обо мне?
Затем другая картинка, столь похожая, но теперь окрашенная ужасом. Элис и Белла, их руки все еще обнимают друг друга в доверчивой дружбе. Но теперь не было различий между их руками: обе были белыми, гладкими, как мрамор, твердые как сталь. Большие глаза Беллы уже не были шоколадными. Радужная оболочка внушала ужас — ярко малиновая. Тайна в них была непостижима — одобрение или отчаянье? Невозможно было угадать. Ее лицо было холодным и бессмертным.
Я вздрогнул. Я не мог унять вопросы, похожие, но различные в то же время: Что это значит? Каким образом это произойдет? И что она думала обо мне теперь?
Я мог ответить на последний вопрос. Если я вынудил ее согласится на эту никчемную полу-жизнь из-за своей слабости и эгоизма, несомненно она будет меня ненавидеть.
Но было еще одно более ужасное видение. Хуже чем любая другая картинка, которую я видел в своей голове.
Мои собственные глаза — глубокие темно-красные, под цвет человеческой крови — глаза монстра. Сломанное тело Беллы в моих руках — пепельно-белое, истощенное, безжизненное. Это было так реально, так ясно.
Я не мог смотреть на это. Я не мог терпеть это. Я попытался выкинуть это из головы, попытался смотреть на что-то, что-нибудь еще. Пытался снова увидеть выражение на ее лице, которое перекрывало всю картину моей прошлой жизни, что была до этого момента. Безрезультатно.