Солнце отца
Шрифт:
Когда кости и пепел достаточно остыли, Вали и Бренна собрали все это в резной деревянный барабан. Их дети и весь город последовали за ними пешком на холм сразу за городом, где жители Карлсы хоронили своих умерших.
Вали положил барабан в могилу, а Бренна положила рядом с ним свой меч и щит. Каждый из их детей — Сольвейг, Хокон, Агнар, Това и Хелла — принес предметы из жизни Илвы, которые она особенно любила или которые могли быть полезны ей. Как старшая, Сольвейг могла бы пойти первой, но она уступила это право своим братьям и сестрам и ждала до конца. Затем поверх щита Илвы и брошей,
Какое-то время она оставалась сидеть на корточках у могилы. Она все сидела и сидела, не двигаясь, и Вали уже сделал шаг, намереваясь подойти к ней. Но Бренна удержала его, положив руку ему на плечо, и подошла сама — и присела на корточки рядом с их старшей дочерью. Стоя позади них, Вали снова поразился их одинаковости. В бледно-голубых хангероках одинакового оттенка, с золотом волос, заплетенных почти одинаково, они казались зеркальными отражениями друг друга.
Бренна не прикасалась к Сольвейг, и Сольвейг не искала прикосновения. Они просто сидели рядом с могилой и смотрели в последний раз на девушку, которую оба любили и защищали так хорошо, как могли — гораздо сильнее, чем Илва этого хотела.
В этот момент простого покоя, когда мать и дочь оказались рядом, Вали почувствовал облегчение.
Бренна оправится от своего горя. Они с Сольвейг были бы сильны вместе. Вот почему они закончили налет раньше. Чтобы исцелить свою семью. Чтобы исцелить Карлсу. Париж будет там же, где и был, когда они снова совершат набег, и они будут сильными, крепкими духом и готовыми к бою.
Хокон пошел за лопатой, и, восприняв это как намек, Бренна и Сольвейг встали. Они повернули обратно в город. Бренна взяла за руки Агнара и Тову, Сольвейг — Хеллу, и они пошли. Те, кто присоединился к ним на холме, двинулись с ними и обратно.
Вали остался с Хоконом. Он взял другую лопату, и вместе, но каждый сам по себе, они засыпали Илву Маленькую Волчицу землей.
— оОо~
Уже ночью Вали вернулся в личные покои, в угол, который был их комнатой. Трое младших детей спали. Хокон и Сольвейг все еще отсутствовали — Хокон, вероятно, был с девушкой, Сольвейг, скорее всего, ушла одна.
Ни один из их старших детей, каким бы взрослым он ни был, не казался готовым создать собственную семью. Хокон любил разнообразие, и если бы он не был осторожен, то мог бы в два счета оказаться женатым. Сольвейг… как и ее мать до того, как Вали заявил на нее права, она казалась незаинтересованной в семье.
Но она уже становилась слишком взрослой — более того, они с Бренной старели, и Вали хотел, чтобы его дети обрели свои собственные семьи, прежде чем возраст сделает его медлительным, и валькирии наконец заберут его. Магни был бы хорошей парой для Сольвейг по многим причинам, и в последнее время Вали стал замечать искру между ними. Долгое время он и Бренна, и Леиф, и Ольга — особенно Бренна и Ольга — наслаждались мыслями о том, что их дети когда-нибудь могут пожениться.
Он усмехнулся про себя. Он становился сводней.
— Почему ты смеешься?
Бренна
Хотя Бренне было уже больше сорока лет, она все еще оставалась красивой женщиной. В длинных светлых волосах было немного седины, а на нежной коже было много шрамов, но мало морщин. Ее тело стало чуть полнее и мягче, чем раньше, но Вали находил его привлекательным. Беременности оставили отметины на ее животе и груди, но каждая отметина показывала, что Бренна подарила ему сильных, хороших, красивых сыновей и дочерей. Он боготворил каждую отметину на ее теле, отметину воспитания, битвы и страдания. Каждый шрам рассказывал ее легенду. Он боготворил ее.
Бренна вздохнула и расслабилась под его прикосновением. Теперь, когда они отправили свою дочь в Валгаллу, ее горе утихало и позволило бы ей исцелиться.
— Что было смешного? — снова спросила она.
Вали был рад видеть, что она проявляет хоть какой-то интерес. Он улыбнулся и снова засмеялся, теперь тихо и вслух.
— Я думал о Сольвейг и Магни и смеялся над собой. Мы так хотели устроить их брак.
Бренна покачала головой.
— Магни было бы лучше найти женщину в Гетланде.
Он перестал расплетать волосы и наклонился над плечом жены, чтобы увидеть ее глаза.
— Почему ты так думаешь? Я думал, ты хочешь, чтобы они стали парой.
— Это была бы хорошая пара, но Сольвейг слишком… — она со вздохом замолчала.
— Слишком что, любовь моя? — он отбросил ее волосы и повернул на кровати так, чтобы они оказались лицом друг к другу.
— Беспокойна. Нетерпелива. Она хочет слишком многого, и хочет все это сразу. Она откладывает все на потом, потому что не умеет брать немного, хранить и ждать большего. Она боится стать чьей-то и потому не получит ничего.
Еще один вздох, и Бренна отодвинулась, встала и расстегнула застежки своего хангерока.
— Она слишком похожа на меня, а Магни слишком мало похож на тебя. Он не будет настаивать. Он будет ждать и ждать, пока не состарится, или не будет ждать и сдастся, а она все равно будет пытаться ухватить все сразу, не видя ничего вокруг, и в конце концов останется ни с чем.
Вали встал и подошел к своей жене. Он помог ей снять платье, а затем взял ее руки в свои.
— Ужасные слова. Может быть, нам следует вмешаться?
— Она не будет рада, если мы начнем ей помогать.
Вали не согласился, хотя и не сказал этого вслух. Ему казалось, Сольвейг не будет возражать против небольшого родительского вмешательства. Бренна, как правило, уходила от своей материнской роли, когда ее дети становились достаточно взрослыми, чтобы совершать набеги, — слишком далеко уходила, подумал он. Их дети были взрослыми, да, но они все равно нуждались в руководстве и заботе. Вали знал, что Бренну сдерживал избыток любви и заботы в ней, а не их недостаток, и его не удивило бы, если Сольвейг и Хокон оказались такими же.