Солнце на стене
Шрифт:
— Как ты себя чувствуешь в новой должности? — спросил Сергей.
— У него все в порядке, — ответил за меня Тихомиров.
— Выходит, парень с головой, — сказал Шарапов.
— А ты видел когда-нибудь парней без головы? — спросил я. Мне всегда не нравилась привычка Шарапова начинать издалека.
— Вот уже и обиделся, — сказал Сергей и взглянул на Тихомирова.
Венька достал из кармана перочинный ножичек и стал обрабатывать ногти. Ногти Венька отращивал длинные, особенно на мизинце.
— Читали про
— Сергей, ближе к делу, — подал голос Венька, не отрываясь от своего занятия.
— Чего вы тут командуете? — вдруг взорвался Сергей. — Сам знаю, что делать! Вызвал — ждите. Когда надо будет, тогда и скажу… За каким лешим вы меня выбирали, если рта не даете раскрыть?
— Пожалуйста, раскрывай, — сказал я.
Шарапов свирепо уставился на меня, но ничего не сказал.
Венька невозмутимо обрабатывал ногти. Он всегда отдавался этому делу с увлечением.
Шарапов поставил пепельницу на стол и поднялся. Прошелся по кабинету, искоса взглянул на Тихомирова.
— Кончай это безобразие, — сказал Сергей. — Дома будешь точить свои когти!
Венька удивленно прищурился на него, но обозлившийся Шарапов сгреб его за отвороты пиджака и прогнал со своего места. Усевшись в кресло, он сразу почувствовал себя увереннее и строго посмотрел на нас.
— Хватит дурака валять, — сказал он. — Миритесь!
— Что? — удивился я.
— Чего вы не поделили? Два взрослых человека, работаете вместе, а развели, понимаешь, тут… склоку!
— Могу я свою точку зрения… — начал Тихомиров.
— Ты не перебивай меня. Думаешь, если начальник цеха, так все тебе позволено? Чего только не нагородил про Андрея в этой статье! За дураков всех принимаешь, что ли?
— Товарищ Шарапов, — официальным голосом сказал Венька. — Не кажется ли вам, что…
— Будете, говорю, мириться или нет? — перебил Шарапов.
— Ты это серьезно? — спросил я.
Сергей успокоился, он не умел долго кипятиться.
— Я не требую, чтобы вы стали близкими друзьями, но в цехе вы должны быть примером для всех и не подрывать авторитет друг друга. Вы оба — командиры производства. Делаете одно дело. От ваших совместных усилий зависит выполнение плана… Да что я вам толкую? Сами отлично понимаете.
Венька посмотрел на меня и, помедлив, сказал:
— Я признаю, что статья была субъективной… Но что ты меня ни во что не ставишь как своего начальника — это факт.
— Ты вел себя по отношению ко мне не как начальник, а как последний идиот…
— Слышишь? — повернулся Тихомиров к Сергею. — Я идиот!
— А кто же ты тогда? — спросил тот.
— Можешь ты хоть раз в жизни быть человеком? — сказал я.
— Странный вопрос! — пожал плечами Венька.
— Ты хотел избавиться от меня лишь потому, что я был против липы в твоем проекте? Или другая причина?
— Не понимаю, о чем ты, — сказал Вениамин. —
— Андрей, не задирайся! — умоляющим голосом попросил Сергей. — Все так хорошо шло…
— Помнишь, ты всегда говорил, что сама жизнь подтверждает твою точку зрения… — продолжал я. — Захотел квартиру — получил! На службе — повышение… А вот с проектом у тебя вышла осечка.
— Осечка… — усмехнулся Венька. — Мой проект, пусть с солидными переделками, принят, вовсю внедряется в производство, я получил премию министерства… А ты — осечка.
— Ты знаешь, о чем я говорю, — сказал я.
— Хватит, я ухожу, — повернулся Венька к Шарапову.
— Еще два слова, — сказал я. — Сеня Биркин тебя обманул: я в тот раз опоздал не на пятнадцать минут, а на полчаса…
— При чем тут Сеня Биркин?
Я видел, как Венька покраснел.
— Ладно, — сказал я. — Не будем разводить склоку.
— Золотые слова, — заметил Шарапов.
— Что касается статьи, я был неправ, — сказал Венька. — И вообще, наверно, у меня плохой характер…
В его голосе прозвучала насмешка, но тут Сергей подошел ко мне и подтолкнул к Веньке.
— Пожмите друг другу руки — и делу конец!
Венька протянул руку.
Я пожал, хотя, признаться, это не доставило мне никакого удовольствия.
— Давно бы так, черти полосатые! — сказал Сергей.
Когда мы вышли от Шарапова, Венька, разглядывая ножичек с пилкой, сказал:
— Хочешь, я Биркина переведу в другую бригаду?
— Ты, как полководец, перебрасываешь живую силу на новые рубежи…
— Ну, как знаешь… — сказал Венька.
Несколько дней спустя в арматурный зашел Ремнев. Сеня Биркин первый его заметил и приглушенно сказал:
— Ребята, главный!
Мамонт походил по цеху, потом заглянул к нам в бригаду, взъерошенный, сердитый. Когда он был в соседнем цехе, до нас долетали громовые раскаты его баса.
— А что, если завтра тепловоз пригонят? — спросил он.
— Мы готовы! — бодро заявил Сеня.
— Кто это такой? — спросил Ремнев. Сеня Биркин пришел в цех, когда Никанор Иванович уже был главным инженером. Свирепый Мамонт смотрел на щуплого Сеню и шевелил мохнатыми бровями.
— Сеня Биркин, — ответил я.
— Кто? — переспросил Ремнев.
— Биркин! — тонким голосом сказал Сеня.
— Что-то я тебя здесь раньше не видел.
— Я новенький.
— То-то такой прыткий!
Сеня беспомощно посмотрел на меня. Он понял, что произвел на главного инженера невыгодное впечатление. А Сеня хотел бы со всеми ладить и всем нравиться. И я показал Никанору Ивановичу приспособление, которое придумал Сеня. Мамонт с интересом выслушал меня и велел испробовать.
Ремневу понравилось, и взгляд его, когда он посмотрел на Сеню, смягчился.