Солнце мертвых
Шрифт:
Инструмент выпал из рук помертвевшей Татьяны и грохнулся на пол.
– Плохо помыла, – спокойно сказал сын, – попробуй еще раз.
Татьяна снова опустила молоток в ведро и стала лихорадочно тереть его. И вновь лишь мгновение молоток был чист, а потом на нем опять появилась запекшаяся кровь.
– Н-да, – со старческой язвительностью произнес Стас, – странные нынче орудия преступления пошли. Не смывается кровушка. Безобразие! Ну ничего, в болоте он и так полежит. Там его никто не углядит, разве что лягушки. – Он захохотал. – А то, может, оставишь его себе на память?
В бешенстве схватила Татьяна проклятый инструмент и бросилась на сына.
– Спокойно,
Татьяна упала перед ним на колени.
– На все готова, только объясни, зачем ты так; ведь можно по-другому, не так жестоко, без крови…
– Без крови нельзя, – спокойно проговорил Стас.
– Я… Мне… Но почему?!
– Я уже говорил, ты – одна из нас. Но никак не желаешь это понять. И только жертва заставит тебя это сделать. Иначе никак. Все давно запланировано и утверждено. Мальчишка этот был обречен с самого начала. Он и был избран на роль жертвы. Надо сказать, что и для жертвы подходит не каждый. Он подходил идеально. По всем, как нынче говорится, параметрам. Девственник. Не достиг тридцати трех лет. Прошел обряд посвящения. То есть – из своих. Да что мальчишка, шваль. Главное – ты. Ради тебя все это затеяно. Теперь ты полностью с нами. И твои силы, а я тебе уже говорил, что ты обладаешь огромной властью, не лежат втуне. Я скажу тебе даже больше. Ты помнишь своего любовничка? Этого белокурого красавчика… Как там его звали, Петром, что ли? – Стас хихикнул. – Ах, какой ласковый был Петенька. Как он мог ловко и умело…
– Замолчи, мерзавец! Откуда ты все это знаешь?
– Из первоисточника, – усмехнулся Стас.
– Что ты сказал?!
– Ну, мать, успокойся. Я, так сказать, знавал моего папашку. Ты помнишь, он тогда исчез. И сколько ты ни пыталась его найти, ничего не получилось. Как в воду канул. А он жил тут, рядом, по соседству с нами, в этом самом доме. И фамилия у него была – Чернопятов. Асмодей Чернопятов.
– Ты же сам говорил, Асмодей – старик. Наш дальний родственник.
– Родственник, именно. Твоего деда родной брат. Дед хотел встать на праведный путь, раскаялся, видишь ты… Ну и ушел из семьи. Даже фамилию сменил. Назвался Недоспас. Мол, спасся, но не до конца. Истинно так. До конца не удалось. Но семья, она, конечно, присматривала за ним, а потом и за его потомством… Не желала отпускать от себя. Ненавязчиво приглядывала. Этот самый Асмодей, глава семьи, понимаешь ты, мог принимать разные облики и даже молодым становиться. Колдун! Он и стал моим отцом. Вот дело-то какое.
Стас вздохнул и сумрачно посмотрел на Татьяну.
– Ну а потом он умер, и дом, и все, что при доме, и слуг своих, и угодья – словом, все завещал мне.
Татьяна не смогла поверить в услышанное. Она молча стояла и смотрела на сына.
– Сомневаешься? – спросил он. – Не сомневайся. Все именно так, как я тебе рассказал. Ты думаешь, он что? Позабавился и бросил? Нет! Как бы не так! Мы с тобой все время, каждую минуту, находились под его присмотром. А то, что он до поры до времени не объявлялся, так для нашей же пользы.
– А теперь, теперь я вам для чего нужна?
– Времена настают лихие. Пожалуй, самые лихие за всю историю Лиходеевки. И так свели ее, любезную, на нет. Теперь и вовсе хотят главного лишить. Силу нашу отобрать, а самих на распыл пустить. Поэтому и потребовалась мне твоя помощь.
– Помощь?! И ты считаешь, что я могу помочь тебе?
– А почему бы и нет! Ты не знаешь своих возможностей. Но ничего,
15
«Ревела буря, гром гремел» – так, кажется, поется в старинной песне. Но пока ничего не предвещало страшных катаклизмов. Небо, хотя уже начинало смеркаться, было чистым и ясным. Закатное солнце окрашивало редкие игровые облачка в веселенькие цвета клюквенного киселя. Легчайший ветерок нежно касался ланит лиходеевских обитателей, а также гостей славной деревушки. Идиллия, полнейшая идиллия витала в напоенном деревенскими ароматами благостном воздухе. Над крышей чернопятовского дома, над его сараями, службами чертили небо ласточки и стрижи. Неслышно взмахивая сильными крыльями, пролетела сова, должно быть, отправилась на охоту.
Как раз в эту самую пору на стариковское подворье пожаловали неожиданные гости.
Казаков с любопытством осмотрелся. Ничего особенного, обычный деревенский дом. Возникший на пороге хозяин оказался на удивление молодым и оттого нисколько не страшным.
«Этот, что ли, колдун?» – насмешливо подумал капитан, с нетерпением ожидая развития событий.
Однако его спутники, видимо, не были настроены так же благодушно. Водопроводчик, шедший до сих пор впереди, мгновенно спрятался за спины черных господ и напряженно выглядывал оттуда, а сами господа, как обратил внимание капитан, подобрались, словно изготовясь к прыжку.
Некоторое время все молчали. Наконец молодой человек так же вежливо поинтересовался:
– С чем пожаловали?
– Все с тем же, – раздался из-за спин голос водопроводчика, – книжечка нам нужна.
– Ба! – вскричал юноша. – Как же, как же, помню! Книжечка! Ну-ну! Однако я не слышу приветствий, и почему так хмуры ваши лица? К тому же среди вас новый для меня человек, отчего не представляете? И его смущаете.
– Это, – поспешно сказал водопроводчик, – так сказать, работник милиции, капитан Захар Миронович Казаков.
– Милиционер, значит? А скажите, товарищ капитан, вот сейчас у меня в доме гостит тоже милиционер – лейтенант Копытов, не ваш ли сослуживец?
– Мой.
– Отлично. У нас полный дом гостей! Здорово! Проходите, не стесняйтесь.
– Да мы лучше здесь останемся, – осторожно произнес водопроводчик.
– Никак нельзя. Вы же гости. Неужто прямо тут будем толковать о столь серьезном деле?
Пожилой негр что-то негромко сказал водопроводчику, и тот, все так же запинаясь, сообщил, что гости в дом проходить не намерены.
Казаков не совсем понял причину, по которой его спутники желали остаться во дворе.
«Видимо, они чего-то опасаются, – предположил он, – но вот чего именно?»
– Мы можем неплохо посидеть и здесь, – сказал водопроводчик, кивнув на большой стол под деревянным навесом.
– Ну что ж, воля ваша, – пожал плечами молодой человек, – садитесь, сейчас угощение сообразим.
– Нам не до угощений, – повысил тон Каковенко, – время позднее, давайте приступим к делу.
– К делу так к делу, – молодой человек присел на скамью.