Солнце мертвых
Шрифт:
– Ваня, это тебя! – крикнула она куда-то в глубь дома.
– Кто еще? – послышался в отдалении недовольный голос.
– Выходи, увидишь.
Вскоре на пороге дома появился массивный человек средних лет, облаченный в яркий спортивный костюм. Лицо его было красно, словно он только что вышел из бани. Он окинул взглядом Андрея и неуверенно улыбнулся. Казалось, он силится и не может вспомнить, кто перед ним. С первого же взгляда Андрею показалось, что хозяин дома навеселе, приблизившись к нему, он понял, что не ошибся. Густой запах алкоголя окутывал Гомельского.
Поняв, что гость ему незнаком, Гомельский посуровел. Его ярко-синие
– Что надо? – грубо спросил он.
– Я из милиции, – сообщил Андрей. – Киоск, который расположен по проспекту Химиков, вам принадлежит?
Хозяин насупился, пытаясь сообразить, о чем его спрашивают.
– Ему, – подтвердила стоявшая рядом дама в купальнике, – а в чем, собственно, дело?
– Дело в том, – небрежно сообщил Андрей, пользуясь возможностью поставить наглецов на место, – что в киоске, вернее в павильоне, произошло преступление.
– Какое?! – в один голос воскликнули оба.
– Убийство.
Некоторое время сохранялось молчание, видимо, его сообщение требовалось обдумать.
– А кого именно убили? – наконец спросила дама.
– Вот это мы и хотели выяснить, – холодно сказал Андрей, – убиты двое, их личности не установлены. Словом, Иван Иванович, собирайтесь. Вы нужны в городе.
– У-би-ты?! – по слогам произнес Гомельский. – Паша и Коля убиты?! – Он побледнел, и Андрею на миг показалось, что сейчас его хватит удар.
Дама в купальнике восприняла сообщение более спокойно.
– Поезжай, Ваня, с товарищем милиционером, – без всякого волнения сказала она, – разберись, в чем там дело, и возвращайся.
– Дело в том… – замялся Гомельский, беспокойно смотря на супругу, – что я несколько… – он замолчал, обдумывая, что бы сказать, – …принял… И не могу сесть за руль.
– Ничего, я вас довезу, – уже дружелюбнее сказал Андрей.
– Замечательно! – теперь Гомельский был само добродушие. – Через пару минут я буду готов.
По дороге Гомельский болтал на самые отвлеченные темы, однако почти не упоминал о роде своей деятельности. Он, правда, сообщил, что в павильоне собирался организовать летнее кафе.
– Почему же там нет никакого оборудования? – поинтересовался Андрей.
– Не успели завезти, – быстро сказал Гомельский, – пока организационный период.
– Что-то вы долго раскачиваетесь, на делового человека не похоже.
Гомельский молчал, что-то обдумывая.
– А как их убили? – неожиданно спросил он.
– На опознании увидите, – сказал Андрей.
– А может быть, это все-таки не мои сотрудники? Что-то не верится, что их могли убить, тем более обоих сразу. Они сами кого хочешь… – он запнулся.
– Поэтому я за вами и приехал, чтобы вы прояснили обстановку.
– Конечно, конечно… Но все же странно.
– Что они там все-таки делали?
– Охраняли вверенный им объект.
И сколько Андрей ни пытался расспросить своего пассажира, Гомельский больше о павильоне и его охране не заговаривал. К концу пути он протрезвел и замолчал, предпочитая угрюмо смотреть на дорогу.
Перепады настроения Гомельского несколько утомили Андрея, поэтому он испытал облегчение, когда сдал своего подопечного из рук в руки капитану Казакову, который, к его удивлению, до сих пор находился в управлении. После этого Андрей был отпущен отдыхать.
Первый, с кем столкнулся Андрей, придя в понедельник на работу, был капитан Казаков.
– А, лейтенант, – протянул
– Пойдем в кабинет, – сказал Казаков, – познакомлю тебя с кое-какими обстоятельствами дела, ну того, с убийствами в «стекляшке». Допросил я позавчера этого Гомельского. Свозил на опознание трупов. Посмотрел бы ты на него. Побелел весь, когда ему тела предъявили. Чуть в обморок не упал. Опознал! Мои, говорит, работники, Балашов и Курехин. И знаешь, что интересно? Курехина этого я когда-то брал. Матерый гад. О мертвых плохо не говорят, но, по-моему, туда ему и дорога. Одним мерзавцем меньше стало. Три ходки у него было. Всего полгода назад освободился.
– А по какой статье проходил? – поинтересовался Андрей.
– Грабеж. Тридцать пять лет ему было, из них пятнадцать провел в местах заключения. Еще несовершеннолетним первый раз сел. Словом, та еще личность. Правда, особым авторитетом в преступном мире он не пользовался, видать, поэтому и пристроился у Гомельского.
– А почему не пользовался авторитетом?
– Кто его знает, – неопределенно ответил капитан. – Словом, с одним разобрались. Да и второй – Балашов – такой же. Тоже судим, правда, давно. Последнее время работал грузчиком в продовольственном магазине, но его и оттуда поперли. Даже в грузчиках не смог удержаться. Впрочем, не в них дело. Конечно, главный объект нашего интереса – Гомельский. Не местный, но живет в Светлом уже лет пять. Некоторое время был заместителем директора того самого магазина, где трудился грузчиком Балашов, потом создал собственный кооператив, а вот теперь возглавляет малое предприятие «Серна». Серна – быстроногое животное, – усмехнулся Казаков, – скачет то сюда, то туда, словом, на месте не стоит. Самое главное, я никак не мог добиться, что эти молодцы делали в этом так называемом кафе. Охраняли, твердит Гомельский. Чего там, спрашиваю, охранять? Ведь пусто же внутри. Так положено, отвечает. А кирки да лопаты зачем? Планировку внутри собирались делать. Словом, врет без зазрения совести. Но вижу, напуган страшно. Оторванная голова его добила.
– Ну и каков же вывод? – Андрей с интересом смотрел на своего начальника.
– Вывод? Выводы пока еще рано делать. Впрочем, скажу тебе откровенно, ничего определенного от Гомельского я не добился. Кое-какие предположения, конечно, у меня есть. Могла, скажем, иметь место какая-то разборка. Два трупа – ее результат. Это, конечно, наиболее вероятно.
В этот момент раздался телефонный звонок.
Капитан снял трубку.
– Из морга, – шепотом сообщил он, прикрыв ладонью мембрану. – Сейчас что-нибудь новое узнаем.