Солнце мертвых
Шрифт:
«Труп, значит, сожгли, – отметил про себя Тарасов, – а вовсе не похоронили».
– У старика этого есть заместитель, – продолжал Олег Горбатов, – мальчик один. Он выполнил последнюю волю колдуна и учинил погром в доме. Мы же, – он кивнул на товарищей, – участия в погроме почти не принимали, так, покричали чуть-чуть. В основном буйствовала разная нечисть.
– Ну что ж, – заключил Артемьев, – рассказ весьма живописный, чувствуется информационный работник. А вы, спортсмен, – обратился он к Сыроватых, – так и будете молчать?
– Да
– Итак, картина ясна, – подытожил Артемьев. – Вы стали жертвой нечистой силы и исполняли ее желания против своей воли.
Троица дружно закивала головами.
– И управлял вами этот мальчик Стас…
Снова утвердительные кивки.
– А как вы считаете, обладает ли мальчик реальной силой?
Допрашиваемые замялись.
– По-моему, – начал корреспондент, – сила у него огромная. Колдун, умирая, передал ему каким-то образом свое могущество.
– Ну что ж, – сказал Артемьев, – на сегодня достаточно.
– Но нас отпустят? – с мольбой спросил Горбатов.
Артемьев ничего не ответил.
Когда их выводили, спортсмен, выходивший последним, на пороге обернулся и, криво усмехнувшись, произнес:
– Все равно вам с ним не справиться.
– Ну это мы еще посмотрим, – ответил Артемьев. – Олухи они, – заключил он после ухода троицы.
– Олухи-то олухи, но, думается, правы, когда уверяют в могуществе мальчика, – возразил Тарасов.
– Скорее всего, – размышлял вслух профессор, – прямого единоборства мы не осилим. Саркисян уже пробовал. Но есть другой способ – подкараулить, вкатить дозу снотворного, тогда он не страшен.
– А когда действие снотворного кончится?
– Есть разные химические препараты… – уклончиво сообщил Артемьев. – Во всяком случае, я его отсюда увезу. А когда оторвем его от этого кладбища, от нечисти, которой он повелевает, мальчишка будет не так страшен.
– Но ведь ему всего тринадцать лет, – сказал майор, – он несовершеннолетний и не может быть привлечен к уголовной ответственности, да и нет в кодексе статьи, карающей за колдовство.
– Знаешь что, старик, – грубовато сказал Артемьев, впервые обращаясь к Тарасову на «ты», – я, конечно, понимаю, жалко тебе мальца. Но уверяю, он вовсе не ребенок. По сути своей это перевоплотившийся колдун. Детского-то в нем ничего не осталось, только внешность. Подобные случаи известны. В Средние века с такими долго не цацкались, на костер – и дело с концом.
Тарасова передернуло.
– Однако какой ты нервный, – усмехнулся Артемьев. – Он-то больно не церемонился. Саркисяна укокошил.
– Это еще нужно доказать, – вскинулся Тарасов, – ведь толпа…
– Укокошил, укокошил, – перебил его Артемьев, – не сомневайся, его работа. Дом терроризировал?! Терроризировал! А этих дураков ты сейчас видел, из них кого
– Но если он колдун, – не сдавался Тарасов, – то как ты сможешь справиться с ним, ведь он предугадает любое твое действие?
– Ничего, справлюсь, – заявил Артемьев. – Ты уж мне поверь.
– А матери как объяснишь?
– Что ты все на жалость бьешь? – недовольно произнес Артемьев. – Мать вспомнил… Не хочешь принимать в этом участия – не надо!
Тарасов промолчал.
– Конечно, – задумчиво проговорил профессор, – этот странный ребенок представляет для нас огромный интерес. Впервые приходится сталкиваться с подобным. Не думал, что остались до сих пор такие реликты, как эта Лиходеевка.
– А с этими что делать? – спросил Тарасов. – С физруком и другими?
– А что с ними делать? – усмехнулся Артемьев. – Ты же сам сказал, что у нас за колдовство не судят. Конечно, можно было бы обвинить их в хулиганстве, но проще всего отпустить. Пусть катятся на все четыре стороны.
– И когда же вы собираетесь брать мальчишку?
– Да завтра. Чего тянуть.
– Эх… – произнес Тарасов и махнул рукой. Все эти начинания ему очень не нравились.
21
Ночь с воскресенья на понедельник прошла в доме номер 13 спокойно. Жители некоторое время со страхом ждали продолжения вчерашних событий, потом потихоньку легли спать. Только Клава Дормидонтовна не могла уснуть. Всю ночь она, полностью одетая, чтобы в случае чего бежать без оглядки из квартиры, просидела на кровати, тупо уставившись в стену комнаты: не покажется ли мертвец. Но мертвец не показывался.
На следующий день Стас, как обычно, пошел в школу. Там только и было разговоров что о нечистой силе. Но Стас в беседы на эту тему не вступал. Во время третьего урока в класс заглянула школьная медичка и позвала на медосмотр. Дети гурьбой понеслись по лестницам.
В кабинет врача вызывали по одному. Наконец дошла очередь до Стаса.
Осмотр вела незнакомая докторша. Школьная медичка сидела тут же и делала записи в карточках.
Мальчика попросили раздеться до пояса. Он равнодушно выполнил это. Незнакомая докторша заглянула ему в рот, заставила несколько раз присесть, потом стала выслушивать ритм сердцебиения.
– Повернись, мальчик, – попросила она.
Стас повернулся. Прикосновение холодного кружка фонендоскопа заставило его поежиться.
– Стой спокойно! – строго сказала докторша. Неожиданно мальчик почувствовал укол под лопатку. Он дернулся, но сразу же обмяк, все поплыло перед глазами, и он потерял сознание.
Очнулся Стас, как ему показалось, в маленькой больничной палате. Комната была совсем крошечная, кровать и тумбочка едва умещались в ней. Стас провел глазами по стенам, потолку: все белое, окна нет. Где это он?