Солнце красно поутру...
Шрифт:
После гибели второго прибылого волчонка хищники как бы устали от своих дерзких ночных налетов, несколько суток безвылазно жили в глухом болоте. Непролазная тальниковая крепь, перевитая камышами, высокие кочки, завалы были надежным убежищем. Звери натоптали троп и в голодном унынии коротали время.
Вечерами, когда сгущались сумерки и на землю ложился плотный туман, старый волк выходил по узкому лабиринту в кустарниках на край болота, забирался на холм и до звезд высиживал, прислушиваясь к жизни в недалекой деревне. Иногда с ним ходили молодые, рассаживались на холме спинами к центру и, задрав морды, тоскливо выли. Они словно справляли
А в деревне уже давно поджидали разбойников. Жители знали: уж если пожаловали серые бродяги, так просто они не уйдут. И продумывали планы расправы с волками. Знатоков облавных охот в деревне не было, да и снасти такой не нашлось, поэтому взяли разрешение травить серых стрихнином. Как раз к этому времени пала на ферме старая, обезножевшая корова. Охотники начинили тушу сальными шариками, пропитанными смертельным ядом. Вечером погрузили ее на сани, свезли за деревню и, не слезая с саней, столкнули в ложке.
Снова морозная ночь стоит. В туманном небе сверкают звезды. Погрузившись в снега, мирно дремлет деревня. Но вот от темнеющего леса доносится неприятный тягучий звук. Будто кто задул октавой в чертову дудку и дудит, все усиливая звук, а потом неожиданно обрывает его на высокой ноте. Этот звук подхватил еще один голос, нетерпеливый, взвизгивающий, затем третий, совсем тонкий, лающий, и через минуту, переливаясь и нарастая, полилась над ночными полями заунывная волчья песня.
Всю ночь выли звери на поле. Над заснеженными просторами замлел мутный рассвет. Встала продрогшая волчиха с утоптанного места, тихо пошла в ложок. Не раз обошли осторожные звери приваду. Но соблазн был велик. Приблизились волки к замерзшей туше, дружно обнюхали и с жадностью принялись за трапезу…
Когда настал новый день, уже не было в живых ни старой волчицы, ни переярков, ни прибылых. Вечно голодные, ненасытные, они наконец наелись. Старый волк, натыкаясь широким лбом на деревья, медленно волочился по лесу. Только он один уцелел.
Путь на запад лоси закончили в середине февраля. Много километров прошли за это время. Глубокие снега были всюду. И лишь в болотистой пойме речки Карабашки животные остановились. Немало здесь собралось лосей. А они все подходили и подходили.
Хорошие места были в долине. Старые гари изобиловали рябиной, осиной, черемухой. По лугам встречались низинки с зарослями ольшаника, чернотала.
За переход животные не потеряли сил. Шли они медленно, в меру ели, часто отдыхали. А некоторые самцы заметно поправились. Окреп, выправился и старый лось. Бурая спина с седым ворсом глянцевито взблескивала, бока крутые, гладкие. Вместо рогов торчали махровые пеньки — зачатки новых.
Жизнь лосей в долине реки мало отличалась от походной. И сейчас они много ходили, только ходили по кругу, чередуя выпасы. Чуть забрезжит рассвет, отдыхающие где-нибудь в негустом лесу лоси начинают прядать ушами, тихо взмыкивать, двигаться. В морозной тиши слышно, как хрустит под ними снег. Поднимается старый лось, долго стоит неподвижно. Нет посторонних звуков. В туманной мгле рассвета вожак отправляется на кормежку. Встают другие лоси, на ходу покусывают ветки, вразброд идут за вожаком.
Широко растянувшись, животные неторопливо бредут по редколесью. Через два-три часа ложатся. Для дневных стоянок выбирают высотки, открытые небольшие
Часто к мирным животным подходят косули и зайцы. Косули вместе с лосями пасутся, отдыхают рядом. Зайцы лакомятся обломанными прутьями осин. Иногда на сохачье лежбище слетает глухарь поклевать камешков да стылых брусничных листочков.
С наступлением вечера лоси опять сближаются, ходят недалеко один от другого, придерживаются открытых мест. Ночь застает всех в сборе.
Все чаще выглядывало скупое на тепло февральское солнце, продолжительнее и светлее стали дни. На пороге была весна. На жировках лоси все дальше уходили к востоку, покидая берега гостеприимной Карабашки.
Хотя снега по-прежнему были глубоки, животных неудержимо влекли обжитые леса в горах. С первой капелью они потянули в обратный путь.
Лосихи с каждым днем тяжелели, и лоси парами отбивались от стада. В недоступных крепях болот, в зарослях лесных ручьев они отыскивали укромные места и оставались. После отела продолжали путь к родным лесам. И ничуть не страшила дорога лосят. В месяц от роду они способны были ходить, как взрослые, могли переплывать реки. Стадо сильно уменьшилось. К концу марта в нем осталось не больше десяти голов.
Подруга вожака теперь быстро уставала и часто ложилась. Последние дни она тоже пыталась отбиться от стада. Но ревностный великан не спускал с нее глаз и уйти не давал.
ВЕСНА
Весна в этот год пришла запоздалая. Был конец марта, течь бы давно ручьям, набухать почкам, а все еще хозяйничала зима.
Холода держались до середины апреля. Давно пора было праздновать весну, давно пора ликовать природе, но зима упорно не хотела уступать своих позиций. В борах не слышно было задорной песенки зяблика, на протаявших болотах не кричали журавли. Апрельские дни еще не тронули снег в лесах. Он лишь почернел и осел. Тяжелый, вязкий, как тесто, снег крепко держал ноги зверя. Мокрые снежные пласты сползали с ветвей и звучно шлепались, заставляя вздрагивать затаившихся обитателей леса. Ночной цепенеющий воздух чутко стерег пока еще робкий говорок народившихся под снегом ручьев.
И вот явилась прогулявшая весна. Захлопотала, заторопилась и принялась за все сразу: разлила реки, размочила пашни, сплавила суметы с косогоров, на которые тут же насадила подснежников. В спешке она все спутала-перепутала и от спокойного течения жизни в природе не оставила и следа. Стоном и гулом наполнился воздух. В лесах и долинах, в полях и лугах — всюду зычная разноголосица. В небе вереница за вереницей потянули гуси, над болотом заиграли брачные песни бекасы. В несколько дней оголились луга и поля. По долам и буеракам шумными потоками неслась полая вода.
Много лосей не дошло до гор — остались на облюбованных в пути местах. А среди тех, кто вернулся в знакомые леса, был и старый лось с лосихой. С приходом они сразу отделились от группы и укрылись в урочищах мохового болота.
У лосей началась линька. Зимняя густая шерсть потускнела и клочьями висла на теле. Лосиха была худа и линяла медленно. Старый лось, наоборот, сейчас был хорошо упитан и линял незаметно.
Пожевав стрельчатых всходов осоки, лосиха забиралась в островок низкорослого ельника и ложилась. По утрам за болотом громко чуфыкали тетерева, трубили журавли, день-деньской воздух наполнен был птичьим трезвоном. Лосиха чутко прислушивалась к звукам.