Солнце красно поутру...
Шрифт:
Нина бережно подняла свисающую Валину руку, подбила под бока одеяло. Валя дышала неровно и часто, обычно бледные ее щеки розовели.
— Не надо! — простонала Валя и очнулась. Увидела склонившуюся Нину, улыбнулась. — Как хорошо, что ты здесь. Постой маленько, я сейчас встану, будем пойло заводить…
— Лежи, тебе нельзя вставать.
Валя все же приподнялась на локтях, но тут же бессильно опустилась.
Нину это очень встревожило: Валя, видать, расхворалась не
Теперь-то Нина понимала, почему ушел Василий Терентьевич, ушел так внезапно, ночью, голодный, уставший. Значит, иначе нельзя было. Значит, все обстоит гораздо серьезнее, чем Нина предполагает.
Хорошее настроение как рукой сняло. «Распелась! — укорила себя Нина. — Тут надо думать, чем лечить Валю, как лучше накормить телят, если уж за главную осталась, а не природой любоваться…»
Пришлось достать из аптечки несколько пакетиков. Нужны ли они, не нужны — Нина не знала, но хотела как-то помочь Вале и решила дать ей еще одну аспириновую таблетку. Налила в кружку воды.
— Выпей! Здорово помогает.
Валя не ответила.
— Выпей, я тебя очень прошу! — умоляюще сказала Нина. — Ты слышишь меня или нет?
— Ничего мне не надо, — Валя не открывала глаз.
— Тогда… тогда я не знаю, что делать… — призналась Нина. И тут же покаялась: «Разнюнилась!» Уж больно беспомощно прозвучали эти слова, не так надо… Она вдруг озлилась на себя: «Тоже мне, старшая! Знал бы Василий Терентьевич, кому доверял! Кто тебя слушать будет?»
— Вот тебе таблетка, вот кружка с водой. Сейчас же проглоти таблетку! — повысила Нина голос.
Валя удивленно посмотрела на подругу и послушно взяла кружку…
В углу под двумя одеялами завозился Петя. Выбрался из-под них, пригладил ладонями светлые, шелковистые, как перестойная мятлица, волосы.
— Утро уже?
— Утро, утро! — недовольно ответила Нина, неумело разламывая коряжистое недоколотое полено.
— Ух, кривые руки! — возмутился Петя. — Кто так ломает? Дай-ка сюда!
Петя всегда поучал ребят — терпеть не мог, если видел, что какое-то дело делается не так. А уж если брался за что, обязательно находил работе продолжение. Вот и сейчас, разломив полено, увидел, что и в печке не так горит, — поправил огонь; и дров Нина наложила не тех — пошел на улицу, набрал других; и еще нашел бы заделье, да вдруг спохватился:
— А где Василий Терентьевич?
— Ушел искать геологов, — ответила Нина и спохватилась сама: — А тебе кто разрешил вставать? Ты же болеешь?
— К каким геологам? — не слушая, спросил Петя.
— К каким, к каким! Откуда
— Не болею я, — растерянно протянул Петя. — Вот только тут малость высыпало, — он потрогал губу.
Нина, как и полагается старшей, придирчиво осмотрела обветренное Петино лицо и нашла, что болячка на губе — это еще не болезнь.
— Ладно, — согласилась, — не болеешь. Давай буди ребят, а я схожу к телятам.
Телогрейка показалась Нине лишней, и она побежала к сараю в свитере. Вытянулась на носках, заглянула в щелку ворот. Телята лежали. Совсем близко от ворот расположилась Белка.
— Бе-елочка, иди ко мне, — ласково поманила Нина.
— Му-у, — протяжно и сонно откликнулась Белка.
— Иди сюда, милая, — звала Нина.
Белка неуклюже встала, покачиваясь и выгибая спину, поковыляла меж телятами к воротам.
— Подожди здесь, я тебе рябинки наломаю.
Нина подошла к куче облущенных веток, но листьев на них было мало, и она побежала в дальний угол загона. Наклонилась к ветке и… перехватило дыхание: на желтом снегу отчетливо отпечатался продолговатый когтистый след.
«Медведь!» — опалила догадка. Нина чуть не вскрикнула. Но, как и в первый раз, на вырубе, справилась с собой, медленно обвела взглядом прилегающий к загону ельник. Пересиливая волнение, все же взяла ветку, поднесла к воротам, сунула в щель.
— Ешь, Белка, ничего не бойся, я сейчас тебе пойла принесу!
Взобралась на прясла, с высоты еще раз осмотрела ельник и припустила к домику. Поплотней прихлопнула за собой дверь, поискала глазами топор и только после этого объявила Пете:
— Медведь приходил к телушкам!
Они долго трясли ребят, но никто не вставал. Устали от вчерашней работы, не могли головы поднять. Витя Пенкин отбивался:
— Чо пристала, рано еще!
— Уй ты, рано! Я уж печку истопила, а ты — рано! Вставай давай, Василь Терентьича нет!
Витя сразу же сбросил одеяло.
— Опять один угнал телят?
— Ничего не угнал, мы сегодня без него пасти будем. Он еще ночью ушел. К геологам, — тараторила Нина. — По радио сообщит, что здесь снег выпал. Меня за старшую оставил… А к телушкам приходил медведь! Я там была, видела.
— Медведя?!
— Да нет, следы видела. Во-от такие! — и Нина показала на лежащий на полу Петин бродень…
Это сообщение быстро подняло всех. Ребята в минуту разобрали в углу сапоги и — к сараю. Только двое остались дома — Наташа и Валя. Наташа должна была прибрать избушку, сварить обед, а заодно присмотреть за Валей.