Солнце ближе
Шрифт:
О том, что Лера вместе с семьей переехала, Вика узнала только на следующий день от соседей. Никто не знал нового адреса Леры. Леры как будто бы не было. Какие-то другие, незнакомые люди поселились в квартире наверху. Все это казалось Вике непостижимым и нереальным.
Она очень долго ждала, что Лерка появится. Она очень хотела — наверное, она больше никогда в жизни ничего так не хотела — объяснить Лере, что произошло недоразумение. Ведь то, что произошло, иначе, как недоразумением, назвать было нельзя… Но в такие моменты в глубине души часто поднималось и разрасталось другое чувство. Она вспоминала, как долго потом звучало в сознании это противное липкое слово — «шлюха», и ненавидела Лерку. Ненавидела за то,
Она тосковала по Лерке и ненавидела Лерку. Так прошло несколько лет, пока Вика наконец не поняла, что нельзя жить прошлым. Все то, что было, нужно было просто принять и смириться. Смирившись с прошлым, подумать наконец о настоящем и о будущем… Со временем Вике это удалось. И вот теперь, в тот самый момент, когда она наконец поняла, что встретила свое счастье и свою любовь, ее прошлое снова выросло перед ней огромной тенью, заслонив собой все ее призрачные надежды на счастье. На простое женское счастье — быть рядом с человеком, которого любишь. И вот теперь это оказалось невозможным. Прошлое словно мстило Вике за то, что она перестала о нем вспоминать.
Это было невыносимо. Вике начинало казаться, что она сходит с ума. Снова и снова перед глазами вставали картины, которых она никогда не видела, но которые представляла себе очень отчетливо. Сашка и Лера — утром, сонные, с заспанными лицами, на кухне. Днем — счастливые, улыбающиеся, в парке или на пляже. Вечером — рядом, на диване, перед телевизором. Ночью, в одной постели…
Она словно слышала рядом с собой их дыхание. Жаркое, страстное. Лера и Сашка. Это было дико, непостижимо — и тем не менее это было так. Прошлое вернулось к ней бумерангом. Когда-то давно Лера застала ее в одной постели с человеком, которого любила, — с Кириллом. Теперь Лера ей отомстила. Лера не могла об этом знать, и все же она ей отомстила. Она причинила ей такую же невыносимую боль, которую испытала сама девять лет назад. «Но ведь я этого не хотела! Я не хотела делать ей больно, это была просто слабость! Минутный порыв, который ничем не закончился… Боже, сколько раз за прошедшие годы я повторяла эти слова!» — думала Вика.
Почему-то она вспомнила Павлика. Вспомнила его жалобные глаза, прозрачные, вечно о чем-то умоляющие. Это воспоминание на этот раз не вызвало никаких эмоций, и даже привычная жалость куда-то испарилась. Вика подумала о том, что может вернуть этого человека в любой момент. Ей стоит только набрать номер… Но именно этот человек абсолютно не был ей нужен. Ей нужен был другой, совсем другой — тот, с которым она никогда не будет вместе…
Вика твердо решила, что больше никогда не станет встречаться с Александром. Не слишком суеверная по натуре, на этот раз она была глубоко потрясена этим чудовищным совпадением и решила, что его нельзя рассматривать иначе, как предзнаменование. Да она и представить себе не могла, что сможет теперь, как когда-то, легко и открыто посмотреть в его глаза, высказать ему свои мысли, дотронуться губами до губ, ощутить влажность и прохладу кожи… Теперь между ними всегда будет стоять Лера. Всегда. И Вика ничего не сможет с этим поделать. Она будет смотреть на Сашку и видеть рядом с ним Леру. Она будет закрывать глаза и снова видеть Леру. Всегда, как и сейчас, в эти долгие часы раздумий, она будет представлять, как он касался ее губ, как он обнимал ее, как говорил ей «люблю».
Сердце сжималось от боли. Она беспомощно смотрела в пространство, не замечая, что за окном уже показались первые лучи рассвета. Тот волшебный вечер на острове теперь казался ей далеким, сказочным сном. Она перебирала в памяти эпизоды своего недолгого счастья, словно нанизывала на нитку сверкающие жемчужины. Нитка была слишком короткой…
Наступающее
Какой-то внутренний толчок заставил ее открыть глаза в тот момент, когда стрелки часов показывали уже половину девятого. Казалось, она забылась сном всего лишь на минуту — а прошло, как выяснилось, почти два часа.
— Черт! — выругалась Вика и вскочила с дивана. Через полчаса ей нужно было быть на работе.
Она пулей влетела в ванную и подставила голову под кран, одновременно выливая на нее остатки шампуня. Через пару минут она уже сушила волосы феном, который сжимала в левой руке и одновременно наносила правой рукой на ресницы тушь. В рекордный срок — двадцать четыре минуты — она собралась и выбежала из квартиры на улицу, почти сразу же сумев остановить такси.
Только в машине она немного успокоилась. Сердце больно кольнуло — в тот самый момент она вспоминала все то, что произошло накануне. За окном мелькали проезжающие мимо автомобили. Все куда-то спешили. Это всеобщее движение показалось Вике бессмысленным. Она удивилась самой себе — еще несколько минут назад она летала по квартире и думала только о том, что опаздывает на работу. Какое значение это может иметь, после того как обрушилась вся жизнь?
По стеклу стекали капли. На улице шел дождь… Вика медленно дотронулась пальцами до волос и почувствовала, что они влажные. Надо же, она даже не заметила дождя.
— Ну и погода, — словно прочитав ее мысли, бросил водитель, — а вчера — какое солнце было!
— Да, — согласилась Вика и повторила как эхо: — вчера было солнце.
Водитель, улыбнувшись, слегка повернул небольшой рычаг на панели автомобильного магнитофона. Молодой приятный мужской голос пел о солнце, море, счастье и любви. Мужчина за рулем заулыбался еще шире и принялся насвистывать мотив, который, вероятно, был ему хорошо знаком. Вика сначала пыталась отмахнуться от навязываемого ей веселья — серое небо и неритмичные звуки падающих капель в то утро намного больше подходили к ее настроению. Ей показалось странным, что простой набор музыкальных фраз, сопровождающихся банальными словами, способен вызвать у кого-то такой прилив эмоций.
— А ты что такая хмурая? — спросил мужчина, поймав ее взгляд в зеркале.
Вика не отвечала. Было бы бессмысленно пытаться рассказать этому человеку все то, что сейчас заставляло ее так мучиться. Да он бы и не понял… Гораздо проще снова забраться в свой панцирь, спрятаться от посторонних глаз, от дождя и от солнца. Пусть не узнав больше радости, но и не помня о разочаровании.
— Не выспалась, наверное! — предположил водитель.
Вика вяло улыбнулась. Ее всегда немного смешили люди, которые вот так запросто могли разговаривать сами с собой, задавать вопросы и тут же отвечать на них, как бы и не ожидая ответов от собеседника.
— Не выспалась, — согласилась она с его предположением просто ради того, чтобы хоть что-то сказать. Она действительно не выспалась. Может быть, поэтому…
Машина резко затормозила. Какой-то парень перебежал дорогу в нескольких сантиметрах от их «жигуленка».
— Черт, жить, что ли, надоело! — гневно прокричал водитель традиционную в таких случаях фразу.
— А такое ведь бывает, — тихо проговорила Вика, сама не ожидая, что станет высказывать свои мысли вслух. На ее счастье, водитель в пылу эмоций ее слов не расслышал и никак на них не прореагировал. Она вздохнула и, отвернувшись к окну, попыталась сосредоточиться на предстоящем рабочем дне. Мужчина за рулем почему-то тоже замолчал и убавил громкость, а потом и вовсе выключил магнитофон. Остаток пути они проехали в тишине, наполненной только стуком капель о стекло.