Солги мне

Росс Софи

— Давай не будем сейчас будить Асю, хорошо? Поспишь со мной и Ником.

Девчушка прищуривается, окидывает меня слишком сонным взглядом и все же соглашается с моей гениальной идеей.

При наличии в кровати маленького ребенка Ник точно не станет ко мне приставать.

Подхватив Стасю на руки, я возвращаюсь в комнату и аккуратно перекладываю ее на середину кровати. Замечаю, как Ник сердито, приоткрыв один глаз, наблюдает за мной, и едва сдерживаюсь, чтобы не показать ему язык.

Теперь между нами есть милое сопящее препятствие. Я

закрываю глаза и сразу же проваливаюсь в блаженную пустоту. Мне ничего не снится, только в какой-то момент опять становится горячо и немного липко на спине из-за слюней, которые на нее пускают.

— Вишенка, — приглушенный голос прорывается в мысли, когда я просыпаюсь, но еще не открываю глаза.

Все-таки разлепляю веки и тут же едва сдерживаю приступ хохота. Ник лежит на спине, одной рукой играет с моими волосами, щекоча ими нос, а маленький ангелочек жмется к нему, мешая полноценно шевелиться.

— Я не с такой женщиной под боком планировал проснуться.

— А я не планировала спать с тобой под одним одеялом, но кого это остановило? — фыркаю в ответ, поглядывая на Стасю. Ребенок крепко спит и вообще не планирует что-то менять.

— Помоги мне ее переложить, — Ник неопределенно взмахивает рукой. — Хочу в душ. Вместе с тобой, — плотоядно оскаливается.

— Нет уж. Теперь ты точно от меня никакой помощи не дождешься.

Быстрее, чем Ник успевает что-то сообразить, я хватаю свои вещи и удираю из спальни. Одеваюсь уже за дверью, чтобы не щеголять перед практически незнакомыми людьми голым задом, и спускаюсь на кухню, чтобы была возможность как-то занять себя приготовлением завтрака.

Самым первым к моей компании присоединяется Алекс. Хватает прямо со сковородки горячий сырник и откусывает сразу половину. Морщится, явно получив ожог языка, но продолжает жевать, периодически открывая рот и втягивая в него холодный воздух.

— Странно, что из вашей комнаты ночью не доносились стоны, — ухмыляется по-доброму, потирает лоб, когда от него отскакивает изюм.

— А ты под дверью дежурил? — вылавливаю еще одну ягоду из теста и прицеливаюсь.

— Злая ты девочка, Варя. Я, может, хотел тебе несколько советов дать, как завоевать сердце моего брата, а ты едой кидаешься.

— Мне другой рецепт нужен, — бурчу себе под нос, имея в виду противоположный эффект.

— Помяни черта.

Ник появляется на кухне с влажными после душа волосами. На этот раз я успеваю ударить силиконовой лопаткой наглую лапищу, и кража проваливается.

— Они еще даже не пропеклись, — ворчу, кивая в сторону тарелки с горкой сырников. — Хватит уже мне мешать.

— Со сковородки вкуснее, — Никита пожимает плечами и встает позади меня, засовывая свои наглые пальцы в миску с творожной смесью.

У меня при этом перехватывает дыхание. Вздрагиваю, когда с кончиков его волос холодные капли летят прямо в выемку между шеей и плечом. Руки дрожат, и я не могу сформировать нормальный комочек, который должен отправиться жариться.

Сердце в груди ускоряется.

Мужские горячие губы прижимаются к виску, скользят ниже. Язык щекочет ушную раковину.

— Что ты делаешь? — срывающийся голос звучит не так грозно, как я планировала.

— Восполняю утренние потери. Специально мелкотню к нам притащила? — спрашивает, качнувшись бедрами вперед. Вжимается в меня. Я чувствую, что у него в штанах все совсем не спокойно.

— Здесь же Алекс…

— Я уверен, он отвернулся.

— Ни-и-ик… — хнычу, когда важный поцелуй обжигает чувствительное место на шее.

— Не отвлекайся, Вишенка.

А у меня не получается не отвлекаться, когда Ник так близко.

Пальцы утопают в творожной смеси, сырники на сковороде уже явно горят, но я совсем не могу двигаться. Сердце бешено стучит в груди. Гоняет кровь по венам. Я бы сейчас не отказалась от стакана воды со льдом, чтобы содержимым потушить пожар в чужих штанах.

— Смотри, малышка. Это для тебя.

Опускаю взгляд, и смешок вырывается изо рта. Ник слепил сырник в виде сердечка. Очень кривого и едва не разваливающегося, но форма угадывается на раз.

Сминаю края пальцами, придав этому несчастному сердцу привычную округлость.

— Жестокая, — наигранным жалостливым голосом вздыхает Никита мне на ухо. — Я так старался, так старался…

— Вот сам его и ешь. Отойди, хватит меня провоцировать.

— Так у меня получается?

Вздрагиваю, когда он в очередной раз щекочет шею кончиком носа, и нечаянно отклоняю голову. Затылком ударяю Ника в челюсть, и он отшатывается с глухим стоном, пачкая мне руку творогом.

— Бои без правил? — Алекс подает знак, что все еще здесь, и я сильнее вспыхиваю. Стыдно, хотя я ни в чем не виновата.

— Варька, тебе в лифте мало было? — прищуривается только что облапавший меня дикарь. — Что за навязчивое желание отправить меня на больничную койку?

— Будешь думать в следующий раз, когда снова полезешь. Дальше сами, — злюсь на обоих, бросаю приготовление завтрака. Хватаю кружку с ароматным кофе со стола, уводя ее из-под носа младшего обормота. — Переворачивать не забывайте.

— Э-э-э… — тянут практически в унисон, но моя решительность никуда не девается.

Выхожу на улицу и оккупирую беседку. Живот урчанием протестует против кофе без ничего, но возвращаться я не намерена. Даже если увижу задымление на кухне и бегающих в панике парней с горящими задницами.

Через пять минут бесцельной игры в прятки ко мне засылают маленьких шпионов. Стася приподнимается на носочки и разжимает ладошки, которые до этого были сложены лодочкой. Зевс закидывает на меня передние лапы.

— Тебе просили передать, — девчушка кивает на печенье с конфетами.

— Угощайся, — толкаю к ней самую большую вафельную конфету и двигаюсь так, чтобы она могла забраться на скамейку.

— Мне здесь нравится. А еще я вчера рыбок видела. И даже трогала, — восторженно делится со мной эмоциями малышка.